— Я сейчас направляюсь в призывную комиссию. Добровольно.
— Вы еще ничего не подписали?
— Нет.
— Хорошо. Значит, еще не поздно.
— Но на Марсе я смогу жевать Кэн–Ди, — сказал Барни.
— Зачем вам это, ради Бога?
— Чтобы снова оказаться с Эмили.
— Кто это — Эмили?
— Моя бывшая жена. Мы расстались, когда она забеременела. Теперь я понимаю, что это были единственные счастливые дни в моей жизни. Честно говоря, я люблю ее сейчас больше, чем когда–либо, и это чувство не ослабевает, а усиливается.
— Послушайте, — сказал Ихольц. — Мы можем дать вам столько Чуинг–Зет, сколько вам потребуется, а это еще лучше. Благодаря ему вы сможете жить вечно в идеальном союзе со своей бывшей женой. Нет проблем.
— А может, я не хочу работать на Палмера Элдрича.
— Ведь вы сами хотели!
— Я начал сомневаться, — сказал Барни. — Серьезно сомневаться. Вот что я вам скажу: не звоните мне — я сам позвоню. Если меня не призовут.
Он отодвинул микрофон.
— Пожалуйста, — сказал он автомату. — Спасибо.
— Это очень патриотично — явиться добровольно, — сказало такси.
— Занимайся своим делом, — сказал Барни.
— Думаю, вы поступаете правильно, — сказало такси.
— Если бы я только полетел на «Сигму 14В» спасать Лео, — сказал Барни. — Или на Луну? Я уже не помню, куда. Все кажется каким–то сном. Во всяком случае, если бы я полетел, то сейчас работал бы у него, и все было бы в порядке.
— Мы все совершаем ошибки, — сочувственно сказало такси.
— Но некоторые из нас совершают роковые ошибки, — пробормотал Барни.
«Сначала в отношении тех, кого мы любим, наших жен и детей, а потом — наших работодателей», — подумал он.
Такси с тихим гудением летело дальше.
«А в конце, — думал Барни, — мы совершаем последнюю ошибку. Ту, которая касается нашей жизни, подытоживает ее. Пойти работать к Элдричу или отправиться на Марс. И что бы ни выбрать, мы знаем лишь одно: это был не правильный выбор».
Час спустя он прошел медицинскую комиссию, был признан годным и подвергнут психиатрическим тестам — их проводило нечто, очень напоминавшее доктора Смайла.
Тоже с положительным результатом.
Как в трансе, он принес присягу («Клянусь, что буду считать Землю своей матерью и признавать ее ведущую роль…»), после чего, вручив ему пачку выдержанных в радостном тоне информационных брошюрок, его отправили домой собирать вещи. Ему дали двадцать четыре часа до отлета…, туда, куда предстояло лететь. Пока этого ему еще не сообщили. Предписание о месте назначения, вероятно, начиналось со слов «Мене, мене, текел…». По крайней мере, должно было, если учитывать возможные варианты.
«Все позади, — размышлял он, испытывая разные эмоции: удовлетворение, облегчение, испуг и тоску, вызванную пронзительным ощущением катастрофы. — Во всяком случае, это лучше, чем выйти с непокрытой головой на солнце».
А так ли это?
По крайней мере, это медленнее. Чтобы умереть таким способом, потребуется больше времени, может, даже пятьдесят лет, и это устраивало его больше. Почему — он не знал.
«Впрочем, я всегда могу ускорить процесс, — подумал он. — В колониях наверняка для этого не меньше возможностей, чем здесь, может, даже больше».
Когда он собирал вещи, в последний раз укрывшись в своей любимой квартире, на которую с таким трудом заработал, зазвонил видеотелефон.
— Мистер Байерсон… — Девушка, какая–то второстепенная сотрудница какого–то второстепенного отдела сектора внеземных колоний ООН. Она улыбалась.
— Майерсон.
— Ах да. Я звоню, чтобы сообщить вам место вашего назначения, и — вам повезло, мистер Майерсон! — это плодородный район Марса, известный под названием Файнберг–Кресчент. Я уверена, что вам там понравится. Ну, всего хорошего, сэр, и желаю успеха!
Она продолжала улыбаться, пока он не выключил изображение. Улыбка человека, который никуда не летит.
— Желаю успеха и тебе, — сказал он.
Файнберг–Кресчент. Он кое–что о нем слышал. Действительно, относительно плодородный район. Во всяком случае, у колонистов там имелись огороды; в отличие от некоторых других мест, это не пустыня замерзшего метана, над которой в течение месяцев бушевали жестокие бури. У него наверняка будет возможность иногда выходить из барака наружу.
В углу комнаты стоял чемоданчик с доктором Смайлом. Барни включил его и сказал:
— Доктор, вы не поверите, но в ваших услугах я больше не нуждаюсь. Всего хорошего, и желаю успеха, как сказала девушка, которая никуда не летит. Я согласился добровольно, — пояснил он.
— Бгррр, — заскрежетал доктор Смайл, скрипя у себя в подвале шестеренками. — Ведь с вашим характером…, это просто невозможно. Какова причина, мистер Майерсон?
— Желание смерти, — сказал он и выключил психиатра. Молча продолжая собирать вещи, он думал: «Боже мой. А ведь так недавно мы с Рони строили такие грандиозные планы! Мы собирались по–крупному продать Лео и перейти к Элдричу. Что же случилось? Я тебе скажу, что случилось, — ответил он сам себе. — Лео начал действовать первым. И теперь Рони занимает мое место. Именно этого она и хотела».
