Собравшись в комнате, достаточно большой, чтобы поместить всех, обитатели барака, вместе с Барни Майерсоном, готовились к голосованию. По файнберг–кресчентскому времени было шесть часов. Совместный — в соответствии с обычаем — ужин только что закончился; машина мыла и сушила посуду. Барни казалось, что всем уже нечем заняться; на него давил груз свободного времени.
Пересчитав голоса. Норм Шайн объявил:
— Четверо за Чуинг–Зет, трое за Кэн–Ди. Итак, решено. Хорошо, кто возьмет на себя задачу передать эту информацию Импи Уайт? — он оглядел собравшихся. — Она будет недовольна; мы должны к этому приготовиться.
— Я передам, — сказал Барни.
Три супружеские пары изумленно уставились на него.
— Ведь ты ее даже не знаешь, — запротестовала Фрэн Шайн.
— Я скажу, что это моя вина, — сказал Барни, — что это я проголосовал в пользу Чуинг–Зет.
Он знал, что ему разрешат взять на себя столь неблагодарную задачу.
Полчаса спустя он ждал в темноте у входа в барак, куря сигарету и вслушиваясь в таинственные звуки марсианской ночи.
Вдали в небе пролетел какой–то светящийся объект, на момент заслонив звезды. Мгновение спустя он услышал шум тормозных двигателей. «Уже скоро», — подумал он. Он стоял, сложив руки на груди, пытаясь расслабиться и мысленно повторяя то, что собирался сказать.
Наконец перед ним появилась коренастая женщина в тяжелом комбинезоне.
— Шайн? Моррис? Значит, Риган? — Она, прищурившись, разглядывала его, пользуясь инфракрасным фонарем. — Я тебя не знаю!
Она остановилась на безопасном расстоянии.
— У меня лазерный пистолет, — предупредила она, целясь в Барни. — Говори, что тебе надо.
— Отойдем подальше, чтобы нас не слышали в бараке, — сказал Барни.
Импэйшенс Уайт пошла за ним, продолжая держать его под дулом пистолета. Она взяла у него идентификационную карточку и прочитала ее с помощью фонаря.
— Ты работал у Булеро, — сказала она, внимательно разглядывая его. — Ну?
— Ну, — сказал он, — жители барака Чикен–Покс переходят на Чуинг–Зет.
— Почему?
— Просто прими это к сведению и больше здесь не торгуй. Ты можешь согласовать этот вопрос с Лео в «Наборах П. П.». Или с Коннером Фриманом на Венере.
— Я так и сделаю, — сказала Импэйшенс. — Чуинг–Зет — это дерьмо; он вызывает привыкание, токсичен, а что хуже всего, вызывает жуткие галлюцинации, не о Земле, а… — она пошевелила рукой с пистолетом. — Гротескные, извращенные кошмары, доводящие до безумия. Объясни, почему вы так решили.
Он ничего не сказал, только пожал плечами. Однако его заинтересовала и позабавила ее преданность Кэн–Ди. Он подумал, что ее фанатизм в корне отличается от фанатизма той девушки–миссионера на борту корабля Земля — Марс. Видимо, характер убеждений не оказывает влияния на их глубину; раньше он никогда не отдавал себе в этом отчета.
— Увидимся завтра в это же время, — решила Импи Уайт. — Если ты говоришь правду — прекрасно. Но если нет…
— А если нет, то что? — медленно, со значением спросил он. — Заставишь нас потреблять твой продукт? В конце концов, он запрещен; мы можем попросить защиты у ООН.
— Ты здесь новичок, — грозно нахмурилась она. — ООН прекрасно осведомлена о размерах торговли Кэн–Ди в этом регионе; я регулярно плачу им, чтобы они мне не мешали. А что касается Чуинг–Зет… — Она снова сделала жест пистолетом. — Если ООН собирается их защищать и они перехватят наш рынок…
— Тогда ты перейдешь к ним, — сказал Барни. Она не ответила, повернулась и ушла. Ее невысокая фигура почти сразу же растворилась в марсианской ночи. Барни остался там, где стоял; потом вернулся в барак, ориентируясь по огромному силуэту стоявшей неподалеку похожей на трактор машины, которой явно давно не пользовались.
— Ну? — спросил Норм Шайн, который, к его удивлению, ждал у входа. — Я пришел посмотреть, сколько дырок она проделала в вашем черепе.
— Она отнеслась к этому философски.
— Импи Уайт? — засмеялся Норм Шайн. — Она проворачивает дела на миллионы скинов. «Философски», мать ее… Что на самом деле произошло?
— Она вернется, когда получит инструкции сверху, — сказал Барни и начал спускаться.
— Да, звучит разумно; она только мелкая рыбешка. Лео Булеро, на Земле…
— Знаю, — перебил его Барни. Он не видел причин скрывать свое прежнее занятие; он и так был хорошо известен, так что колонисты рано или поздно все равно бы об этом узнали. — Я был его консультантом–прогностиком в Нью–Йорке.
— И вы голосовали за переход на Чуинг–Зет? — недоверчиво спросил Норм Шайн. — Вы что, поссорились с Булеро?
— Когда–нибудь я расскажу.
Он дошел до конца трапа и вошел в помещение, где его ждали остальные.
— По крайней мере, она не поджарила вас своим лазерным пистолетиком, которым постоянно размахивает, — с облегчением сказала Фрэн Шайн. — Видимо, вы произвели на нее хорошее впечатление.
— Мы избавились от нее? — спросил Тод Моррис.
— Узнаем завтра вечером, — сказал Барни.
— Мы считаем, вы очень смелый, — сказала Мэри Риган. — Вы будете хорошим приобретением для нашего барака, мистер Майерсон. Я хотела сказать — Барни. Образно выражаясь, ты стал живительным ветерком в нашей затхлой атмосфере.
