От сотворенья мира скудных летшесть тысяч с хвостиком… Итак, хвостато время.Как пес незримый ходит между всеми.Шесть тысяч лет, как дьяволово семявзошло тысячелистником на свет.И наблюдая древнюю игрумалейшего худого язычкачадящей плошки с тьмою, чьи войскапришли со всех сторон, свалились с потолка,прокрались тенью к белому перу,запишет летописец в этот год,обильный ведьмами, пожарами и мором,желанное пророчество о скоромконце вселенной. Трижды крикнет ворон.Запишет, Господи, и счастливый умрет.Шесть тысяч кирпичей связав таким раствором,что крыса времени (творение ничье)источит до крови пещерное зубье,кромсая стены, – инобытиеприимет глина, ставшая собором,где в основаньи – восковой старик,истаявший, как свечка в добром деле,как свечка, утром видимая еле,как бы внимательно на пламя ни смотрелиглаза, каким рассвет молочный дым дарит.Февраль 1972<p>Инок</p>Как далеко спокойная аскезасвятого на скале.Березовая кровь сочится из надрезана призрачном стволе.Как зелен сок исторгнутой из тела,родившейся во мглемолитвы Господу – единственного дела,что держит на земле.Он подымает черные ладони,лицо его – в золе.Вокруг него – огня бушующие кони.В насилии и злеистория течет – но время на иконеесть инок на скале.Я, Господи, стою, и губы мои влажныот сока или слез!Возьми же голос мой, возьми же мой протяжныйпрозрачный лес берез…Май – июнь 1972<p>Приближение лица</p>
