***
Город старинный, с церквями,
с множеством древних домов,
встретил меня дождями -
текстов из мудрых голов.
Мрамор обкомовских холлов,
сотни умнейших людей,
вид микросборок не голых,
в блеске прекрасных идей.
Бодро взмывает под вечер
целый фонтан милых нот,
и диалогом для встречи -
аплодисментов фокстрот.
Россыпи нот музыкальных,
сложные схемы у СБИС,
с точностью данных вокальных.
Что тут сказать? Только БИС!
Быстро деньки пролетели.
А конференции быт?
Вместе с профессоршей ели,
ездили в церкви. Мир сыт.
Древняя площадь и дали,
рек прихотливый разлив.
То Ярославль перед нами.
Господи, как он Велик!
1991
Сударь-космос
Сухо. Ясно. Очень чисто
в этот день весенний,
а когда-то быстро-быстро
плыл корабль вселенной.
Первый – шар обычной формы,
был так необычен,
и никто не знал всей нормы,
космос непривычный.
В годы, с той поры далекой,
сотни полетали.
Сударь-космос черноокий,
ближе Вы не стали.
А Землян переиначить -
надо бы очнуться…
Надо бы сменить задачи,
в мудрость окунуться.
Для людского интеллекта
космос много значит,
необычный знаний вектор
часть туманов прячет.
Ну, а мы – рабы вселенной,
думаем-гадаем,
как бы сделать Миру смену,
но порой не знаем.
1991
***
Зелень роскошна в начале июля,
пышные кроны спустились к земле,
но наблюдают природу сквозь тюли,
те, кто постарше, кто чаще в седле.
Годы меняют здоровье и взгляды,
спорт весь ушел неизвестно куда,
чаще жилетки вплетают в наряды,
и каблуки отошли навсегда.
Зелень роскошна в начале июля,
осень прекрасна в конце сентября,
теплые ветры когда-то здесь дули,
а вот теперь, только лишь серебря.
Песни любви тоже где-то пропали,
новые песни разносит молва.
Как же опасны любовные ралли,
но вразумить тут не могут слова.
Зелень роскошна в начале июля.
Роскошь людская – здоровье и честь.
Жизнь хороша, если вы не свернули,
если еще не споткнулись о месть.
1991
***
Не пугает дождь осенний,
в мире тихо, хорошо.
Хороши лесные сени.
А сегодня? Вот еще.
Объявление прочитала:
"Продаю злато кольцо".
А под ним стоят причалы -
телефоны их лицо.
"Позвоните в двадцать, Маша,
или как Вас там зовут".
"А меня, Олегом, Даша,
я ищу у Вас приют".
Расстилает осень листья.
Люди кольца продают
золотые, не из жести,
а найдут у них приют.
1991
***
Октябрь моросит мелко, мелко,
и все же тепло. Знаешь, друг,
одна изумрудная елка
сосну полюбила и вдруг…
Она поняла очень ясно,
что это колючий союз,
совместная жизнь их напрасна,
и счастье совместных их уз
не даст в мир детей, они разно
устроены. Жизненный груз
они поделить могут вместе,
но только в служебной среде,
работать им можно без мести,
работать всегда и везде.
1991
***
Сильны стихи своею обнаженностью,
неповторимой красотой,
где чувства плачут от любви сожженной,
когда вдруг ты ушел за той.
1991
***
Осины трепещут в последнем порыве,
в безоблачном небе, блистая вдвойне,
и листья, как в хоре звучат с переливом,
осенней надеждой, до встречи в весне.
А встречи не будет, нас жизнь разбросает,
а встречи не будет уже никогда.
Я стану ходить по надеждам босая,
и буду тебя вспоминать иногда.
И трепетность чувств заиграет мечтами,
а, может быть, думами стихнет во мгле.
А взгляд мой притянут леса или дали,
зимой или осенью с трепетом дней.
Возможно весной, вот сейчас, когда почки
тюльпаном невинным спокойно весят,
мне все ж улыбнется заветная почта,
иль только осины мне горько польстят.
1991
Конструктор
Родился, учился, женился,
а дни протекали как жизнь,
когда-то однажды влюбился,
потом до конца воздержись.
Подруги, друзья, сослуживцы,
семья, не семья, не родня,
со всеми непросто ужиться
порой и в течения дня.
И знаете, сложно, да, сложно
искать изо дня в день удел,
бывает совсем невозможно,
и часто терпенью предел.
Доска, чертежи, цех, технолог -
так замкнут конструктора круг,
его беззаветности полог
всегда помогает как друг.
И вот из мученья, терпенья,
из всех разработок – чертеж
идет потихоньку в изделие,
когда уж в СП есть крепеж.
Потом беготня по заводу,
курировать вечный процесс.
И цеха огромные своды
всегда на вас давят, как пресс.
1990
***
Ты откуда такой волоокий
и высокий, и весь из себя?
