Игорь Северянин
- Nocturne ("Месяц гладит камыши...") - Быть может, и любит, да только не скажет... - Голубой цветок ("Всех женщин все равно не перелюбишь...") - Григ ("Тяжелой поступью подходят гномы...") - Грустный опыт ("Я сделал опыт. Он печален...") - Маленькая элегия ("Она на пальчиках привстала...") - Поэза оттенков ("Есть в белых ночах лиловость...") - Поющие глаза ("Над калиткой арка из рябины...") - Стансы ("Счастье жизни - в искрах алых...") - Я не лгал ("Я не лгал никогда никому...")
NOCTURNE
Месяц гладит камыши Сквозь сирени шалаши... Все - душа, и ни души.
Всё - мечта, всё - божество, Вечной тайны божество, Вечной жизни волшебство.
Лес - как сказочный камыш, А камыш - как лес-малыш. Тишь - как жизнь, и жизнь - как тишь.
Колыхается туман Как мечты моей обман, Как минувшего роман...
Как душиста, хороша Белых яблонь пороша... Ни души, и всё - душа!
Декабрь 1908
* * *
Быть может, и любит, да только не скажет... Да только не скажет и чувств не покажет. А раз не покажет - так что в этом толку. Да, что в этом толку - любить втихомолку. Надеждой терзает, надеждой тревожит... А может быть вовсе не любит? Быть может!
ГОЛУБОЙ ЦВЕТОК
Всех женщин все равно не перелюбишь. Всего вина не выпьешь все равно... Неосторожностью любовь погубишь: Раз жизнь одна и счастье лишь одно.
Не разницу характеров, а сходство В подруге обретенной отмечай. Побольше верности и благородства, А там и счастлив будешь невзначай...
Не крылья грез - нужней земному ноги. С полетами, бескрылый, не спеши. Не лучше ли, чем понемногу многим, Немногой много уделить души?
В желаньи счастья - счастье. Повстречались. Сошлись. Живут. Не в этом ли судьба? На Голубой цветок обрек Новалис, Ну, что ж: и незабудка голуба...
26 июня 1931
ГРИГ
Тяжелой поступью подходят гномы. Всё ближе. Здесь. Вот затихает топ В причудливых узорах дальних троп Лесов в горах, куда мечты влекомы.
Студеные в фиордах водоемы. Глядят цветы глазами антилоп. Чьи слезы капают ко мне на лоб? Не знаю чьи, но как они знакомы!
Прозрачно капли отбивают дробь. В них серебристо-радостная скорбь. А капли прядают и замерзают.
Сверкает в ледяных сосульках звук. Сосулька сверху падает на луг. Меж пальцев пастуха певуче тает.
1927
ГРУСТНЫЙ ОПЫТ
Я сделал опыт. Он печален. Чужой останется чужим. Пора домой; залив зеркален, Идет весна к дверям моим.
Еще одна весна. Быть может, Уже последняя. Ну, что ж, Она постичь душе поможет, Чем дом покинутый хорош.
Имея свой, не строй другого. Всегда довольствуйся одним. Чужих освоить бестолково: Чужой останется чужим.
2 апреля 1936
МАЛЕНЬКАЯ ЭЛЕГИЯ
Она на пальчиках привстала И подарила губы мне. Я целовал ее устало В сырой осенней тишине.
И слезы капали беззвучно В сырой осенней тишине. Гас скучный день - и было скучно, Как всё, что только не во сне.
1909
ПОЭЗА ОТТЕНКОВ
Есть в белых ночах лиловость, Лиловость в белых ночах. В нежных очах - суровость, Суровость в твоих очах...
В фиалке бывает бледность, Бледность в лиловом цветке. В златоприческе - медность, Медь в золотом волоске.
Есть что-то в весне старушье, Как вешнее есть в былом. В душе у тебя - бездушье, Душа - в бездушье твоем!
Май 1915
ПОЮЩИЕ ГЛАЗА
Над калиткой арка из рябины Барбарис разросся по бокам. За оградой домик голубиный. Дым из труб, подобный облакам.
Домик весь из комнаты и кухни. Чистота, опрятность и уют. Подойди к окну и тихо стукни: За стеклом два глаза запоют.
Женщина с певучими глазами Спросит, кто любимый твой поэт, И, с улыбкой прислонившись к раме, Терпеливо будет ждать ответ.
Назови какое хочешь имя: Будь то Надсон или Малларме, В дом, где облака таятся в дыме, Будешь вхож, назвать себя сумев.
Если же ты скажешь: "Что мне в этом! Знать стихов я вовсе не хочу", Женщина, рожденная поэтом, Вдруг погасит взоры, как свечу.
И хотя бы кудри поседели Пред стеклом, скрывающим уют, О твоем тебя не спросят деле Те глаза, которые поют...
1927
СТАНСЫ
Счастье жизни - в искрах алых, В просветленьях мимолетных, В грезах ярких, но бесплотных, И в твоих очах усталых.
Горе - в вечности пороков, В постоянном с ними споре, В осмеянии пророков И в исканьях счастья - горе.
1907
Я НЕ ЛГАЛ
Я не лгал никогда никому, Оттого я страдать обречен, Оттого я людьми заклеймен, И не нужен я им потому.
Никому никогда я не лгал. Оттого жизнь печально течет. Мне чужды и любовь, и почет Тех, чья мысль - это лживый закал.
И не знаю дороги туда, Где смеется продажная лесть. Но душе утешение есть: Я не лгал никому никогда.
1909
