Данная поза, при всей приязни,это лучшая гемма для нашей жизни.И она — отнюдь не недвижность. Этоапофеоз в нас самих предмета:замена смиренья простым покоем.То есть новый вид христианства, коимдолг дорожить и стоять на стражетех, кто, должно быть, способен, дажекогда придет Гавриил с трубою,мертвый предмет продолжать собою!VУ пророков не принято быть здоровым.Прорицатели в массе увечны. Словом,я не более зряч, чем Назонов Калхас.Потому прорицать — все равно, что кактусили львиный зев подносить к забралу.Все равно, что учить алфавит по Брайлю.Безнадежно. Предметов, по крайней мере,на тебя похожих на ощупь, в мире,что называется, кот наплакал.Какова твоя жертва, таков оракул.VIТы, несомненно, простишь мне этотгаерский тон. Это лучший методсильные чувства спасти от массыслабых. Греческий принцип маскиснова в ходу. Ибо в наше времясильные гибнут. Тогда как племяслабых — плодится и врозь и оптом.Прими же сегодня, как мой постскриптумк теории Дарвина, столь пожухлой,эту новую правду джунглей.VIIЧерез двадцать лет, ибо легче вспомнитьто, что отсутствует, чем восполнитьэто чем-то иным снаружи;ибо отсутствие права хуже,чем твое отсутствие, — новый Гоголь,насмотреться сумею, бесспорно, вдоволь,без оглядки вспять, без былой опаски, —как волшебный фонарь Христовой Пасхиоживляет под звуки воды из кранаспинку кресла пустого, как холст экрана.VIIIВ нашем прошлом — величье. В грядущем — проза.Ибо с кресла пустого не больше спроса,чем с тебя, в нем сидевшей Ла Гарды тише,руки сложив, как писал я выше.Впрочем, в сумме своей, наших дней объятьямного меньше раскинутых рук распятья.Так что эта находка певца хромогосейчас, на Страстной Шестьдесят Седьмого,предо мной маячит подобьем ветона прыжки в девяностые годы века.IXЕсли меня не спасет та птичка,то есть если она не снесет яичка,и в сем лабиринте без Ариадны(ибо у смерти есть варианты,предвидеть которые — тоже доблесть)я останусь один и, увы, сподоблюсьхолеры, доноса, отправки в лагерь,то — если только не ложь, что Лазарьбыл воскрешен, то я сам воскресну.Тем скорее, знаешь, приближусь к креслу.XВпрочем, спешка глупа и греховна. Vale!То есть некуда так поспешать. Едва лиможет крепкому креслу грозить погибель.Ибо у нас, на Востоке, мебельслужит трем поколеньям кряду.А я исключаю пожар и кражу.Страшней, что смешать его могут с кучейдругих при уборке. На этот случайя даже сделать готов зарубки,изобразив голубки голубки.XI
