Чердачное окно отворено.Я выглянул в чердачное окно.Мне подоконник врезался в живот.Под облаками кувыркался голубь.Над облаками синий небосводне потолок напоминал, а прорубь.Светило солнце. Пахло резедой.Наш флюгер верещал, как козодой.Дом тень свою отбрасывал. Заборне тень свою отбрасывал, а зебру,что несколько уродовало двор.Поодаль гумна оседали в землю.Сосед-петух над клушей мельтешил.А наш петух тоску свою глушил,такое видя, в сильных кукареках.Я сухо этой драмой пренебрег,включил приемник «Родина» и лег.И этот Вавилон на батарейкахдонес, что в космос взвился человек.А я лежал, не поднимая век,и размышлял о мире многоликом.Я рассуждал: зевай иль примечай,но все равно о малом и великоммы, если узнаём, то невзначай.1966
Сочинения Иосифа Бродского. Пушкинский фонд. Санкт-Петербург, 1992.
<p>НЕОКОНЧЕННЫЙ ОТРЫВОК</p>В стропилах воздух ухает, как сыч.Скрипит ольха у дальнего колодца.Бегущий лес пытается настичьбегущие поля. И удаетсяпорой березам вырваться впереди вклиниться в позиции озимыхшеренгой или попросту вразброд,особенно на склоне и в низинах.Но озими, величия полны,спасаясь от лесного гарнизона,готовы превратиться в валуны,как нимфы из побасенок Назона.Эгей, эгей! Холмистый край, ответь,к кому здесь лучше присоединиться?К погоне, за которую медведь?К бегущим, за которых медуница?1966
Сочинения Иосифа Бродского. Пушкинский фонд. Санкт-Петербург, 1992.
<p>МОРСКИЕ МАНЕВРЫ</p>Атака птеродактилей на стадоихтиозавров.Вниз на супостатапикирует огнедышащий ящерскорей потомок, нежели наш пращур.Какой-то год от Рождества Христова.Проблемы положенья холостого.Гостиница.И сотрясает люструначало возвращения к моллюску.Июнь 1967, Севастополь
Сочинения Иосифа Бродского. Пушкинский фонд. Санкт-Петербург, 1992.
<p>«Отказом от скобного перечня — жест…»</p> 
