Бог есть,
И это не метафора
И даже не аксиома.
Это – правда.
И это можно доказать.
Но кто захочет
Ждать ответа
Полвека лет?
А есть ли дьявол?
Точно не знаю.
Возможно, это люди,
Которые пока не знают,
Что есть Бог…
Так говорили Святые Отцы…
Где Бог, там нет зла.
Но Бог являет себя нам
И тогда,
Когда мы страшно грешим.
Но в чем его правосудие?
В том, что мы грешим?
А Христос умер за нас,
Воскликнув:
«О Боже, зачем ты меня покинул…»?
И ещё Отцы говорили:
Поколику человек
совершенствуется перед Богом,
Потолику
Вслед Ему ходит.
В истинном же веке
Бог явит ему Лице Свое.
И увидит он как в зерцале
Образ Его и Явление Истины.
Ничто так не отличает человека от Бога,
Как то, что он грешник.
Грех – это единствнный предикат человека,
Не применяемый к самому Богу.
Один-единственный момент —
Прощение грехов —
Может сообщить человеку божественность.
И вот здесь доходит до апогея возмущение:
Но я же… БогоЧеловек?!
Но возмущение – полезное чувство,
Через него и вспыхивает индивид.
Отдельный грешник.
Через него христианство и собирает воедино всё,
Что только можно найти между небом и землёй…
Оно требует от каждого из нас – возмутись или верь!
И больше – ни слова… Это – всё!
А как же… – кричит грешный возмущённый на земле.
Теперь я всё сказал! – говорит Бог. —
Об остальном поговорим уже в Вечности…
Ты рождён,
Чтоб целый свет
Был зритель
Торжества и силы
Твоих дел.
Верь тому,
Во что
весь свет не верил,
И не наступит
Твой предел.
Человек – это дух.
Но что есть дух?
Это Я.
А что тогда – Я?
Это отношение,
Относящее себя
R себе самому.
Но и к другому тоже.
Человек —
Во временном и вечном.
В конечном и бесконечном.
В свободе и необходимости.
Это всё – ОН.
Но Я здесь ещё нет!!!
Я – там где есть
Возможность отчаяния.
Отсюда следует —
Есть два вида
Отчаяния:
От желания быть собой
И от желания – не быть.
Но отчаяние —
это не просто
Худшее страдание.
Это наша гибель.
Это наше внутреннее
Катастрофическое несоответстие.
Что же делать? Как быть?
Благо —
Уметь отчаиваться.
Доблесть —
Уметь отчаяние преодолевать.
Отчаяние —
И благо – если абстрактно,
И порок.
Отчаяние,
Больше чем прямохождение,
Отличает нас от зверей.
Ибо оно —
Величие нашей духовности.
Превосходство верующего
В том, что он осознаёт это.
А благо его —
В способности исцеления.
Благо —
Быть тем, кем хочешь.
Но воистину благо —
Быть таковым.
Но вот мы в отчаянии —
Переход от желанного к реальному
Завершился падением.
И мера его —
В бесконечном превосходстве
желанного над реальным.
Похоже, что подняться
И значит – не отчаиваться.
Но остаётся двусмысленность:
Отрицание здесь —
Вовсе не то же, что не быть слепым,
Ибо если шанс не отчаиваться
Равен его абсолютному «нет»,
То прогрессом и будет оно же
в смысле «да».
Реальное у философов —
Это уничтоженное возможное.
Оно неплодотворно,
потому что – разрушено.
Но это вовсе не так:
Реальное – это возможность,
Получившая сатисфакцию.
То есть возможное,
Которое уже действует.
Нет, отчаяние в нас самих
И больше – нигде.
Но если бы мы не были
Сложной частью Целого,
Не было бы в нас и этого отчаяния,
Как не было бы и той сложности,
которую мы получили от Бога
В начале начал.
Отчаяние —
Это смертная болезнь.
Что буквально несчастье,
В исходе которого смерть.
Здесь нам
Интересно другое.
Для верующих смерть
Это переход в иную жизнь.
Смерть
Прекращает болезнь,
Но сама по себе —
Конечно, не есть граница.
Однако, в ином смысле,
Отчаяние всё же —
Смертельный недуг.
Ибо, в отличие от расхожего мнения,
От отчаяния
вовсе не умирают.
И в этом —
Его главная пытка.
Умирать смертью значит
Переживать саму смерть.
И даже если это всего миг,
Длится он будет вечность.
И всё это жалкая химера,
Ибо кинжалом нельзя убить мысль.
В отчаянии «умирать»
Становится быть – «жить»,
Ибо это и есть
Собирание воедино сущего.
Вольфгангу Ф.
«Der Teppih zum gluk»
Ди айнен ирэн шаттен,
Ди андерн ирэ ляйт…
Что значат эти строки,
Не знаю, нихт виляйхт.
Однако свет и тени
Привиделись тут мне
А может, это птица
Метнулась вдруг в окне?
Кто знает —
что такое грех?
Грех
по сути никак не изучен.
Он совсем не научен.
О грехе проповедуют все.
А это – когда
Единичное,
В качестве единичного,
Обращается к единочному же…
Между тем, проповедь —
Самое трудное на свете искусство.
Но за него берутся почему-то все.
Не легче ли писать стихи?
Это всё-таки чуточку лучше…
Догмат богочеловека
Сделал нас слишком дерзкими.
Всё так, как будто Бог,
Почувствовав себя слабым, —
Вспомним легенду о глиняном человеке! —
Разделил обычную судьбу благодушных,
Которым платят за добро – злом.
И будто бы ОН,
став почти либералом,
Взял и придумал богочеловека…
И тогда люди, на своё горе,
Запанибрата
Стали общаться с НИМ…
Но если мы желаем сносной жизни
И хоть какого-то в ней распорядка,
