Туман ночного сна, налет истомы пыльнойсмываю мягко-золотой,тяжелой губкою, набухшей пеной мыльнойблагоуханной и густой.Голубоватая, в купальне млечно-белой,вода струит чуть зримый пар,и благодарное я погружаю телов ее глухой и нежный жар.А после, насладясь той лаской шелковистой,люблю я влагой ледянойлопатки окатить… Мгновенье — и пушистойя обвиваюсь простыней.Чуть кожа высохла, — прохлада легкой тканиспадает на плечи, шурша…Для песен, для борьбы, для сказочных исканийготовы тело и душа.Так мелочь каждую — мы, дети и поэты,умеем в чудо превратить,в обычном райские угадывать приметыи что ни тронем, — расцветить…* * *На черный бархат лист кленовыйя, как святыню, положил:лист золотой с пыльцой пунцовоймежду лиловых тонких жил.И с ним же рядом, неизбежно,старинный стих — его двойник,простой, и радужный, и нежный,в душевном сумраке возник;и все нежнее, все смиреннейон лепетал, полутаясь,но слушал только лист осенний,на черном бархате светясь…* * *Нас мало — юных, окрыленных,не задохнувшихся в пыли,еще простых, еще влюбленныхв улыбку детскую земли.Мы только шорох в старых парках,мы только птицы, мы живемв очарованьи пятен ярких,в чередованьи звуковом.Мы только мутный цвет миндальный,мы только первопутный снег,оттенок тонкий, отзвук дальний, —но мы пришли в зловещий век.Навис он, грубый и огромный,но что нам гром его тревог?Мы целомудренно бездомны,и с нами звезды, ветер, Бог.* * *На годовщину смерти ДостоевскогоСадом шел Христос с учениками…Меж кустов, на солнечном песке,вытканном павлиньими глазками,песий труп лежал невдалеке.И резцы белели из-под чернойскладки, и зловонным торжествомсмерти заглушен был ладан сладкийтеплых миртов, млеющих кругом.Труп гниющий, трескаясь, раздулся,полный склизких, слипшихся червей…Иоанн, как дева, отвернулся,сгорбленный поморщился Матфей…Говорил апостолу апостол:"Злой был пес, и смерть его нага,мерзостна…"Христос же молвил просто:"Зубы у него — как жемчуга…"На смерть А. Блока
I
За туманами плыли туманы,за луной расцветала луна…Воспевал он лазурные страны,где поет неземная весна.И в туманах Прекрасная Дамапроплывала, звала вдалеке,словно звон отдаленного храма,словно лунная зыбь на реке.Узнавал он ее в трепетаньерозоватых вечерних тенейи в метелях, смятенье, молчаньечародейной отчизны своей.
