А внизу, склоненная Изнывает мать: Детские ладони Ей не целовать. Духотой спаленных Губ не освежить Валентине больше Не придется жить.
- Я ль не собирала Для тебя добро? Шелковые платья, Мех да серебро, Я ли не копила, Ночи не спала, Все коров доила, Птицу стерегла,Чтоб было приданое, Крепкое, недраное, Чтоб фата к лицу Как пойдешь к венцу! Не противься ж, Валенька! Он тебя не съест, Золоченый, маленький, Твой крестильный крест.
Пусть звучат постылые, Скудные слова Не погибла молодость, Молодость жива!
Нас водила молодость В сабельный поход, Нас бросала молодость На кронштадтский лед.
Боевые лошади Уносили нас, На широкой площади Убивали нас.
Но в крови горячечной Подымались мы, Но глаза незрячие Открывали мы.
Возникай содружество Ворона с бойцом Укрепляйся, мужество, Сталью и свинцом.
Чтоб земля суровая Кров 1000 ью истекла, Чтобы юность новая Из костей взошла.
Чтобы в этом крохотном Теле - навсегда Пела наша молодость, Как весной вода.
Валя, Валентина, Видишь - на юру Базовое знамя Вьется по шнуру.
Красное полотнище Вьется над бугром. "Валя, будь готова!" Восклицает гром.
В прозелень лужайки Капли как польют! Валя в синей майке Отдает салют.
Тихо подымается, Призрачно-легка, Над больничной койкой Детская рука.
"Я всегда готова!" Слышится окрест. На плетеный коврик Упадает крест. И потом бессильная Валится рука В пухлые подушки, В мякоть тюфяка.
А в больничных окнах Синее тепло, От большого солнца В комнате светло.
И, припав к постели. Изнывает мать.
За оградой пеночкам Нынче благодать.
Вот и все!
Но песня Не согласна ждать.
Возникает песня В болтовне ребят.
Подымает песню На голос отряд.
И выходит песня С топотом шагов
В мир, открытый настежь Бешенству ветров. 1932 Русская советская поэзия. Под ред. Л.П.Кременцова. Ленинград: Просвещение, 1988.
АРБУЗ Свежак надрывается. Прет на рожон Азовского моря корыто. Арбуз на арбузе - и трюм нагружен, Арбузами пристань покрыта.
Не пить первача в дорассветную стыдь, На скучном зевать карауле, Три дня и три ночи придется проплыть И мы паруса развернули...
В густой бородач ударяет бурун, Чтоб брызгами вдрызг разлететься; Я выберу звонкий, как бубен, кавун И ножиком вырежу сердце...
Пустынное солнце садится в рассол, И выпихнут месяц волнами... Свежак задувает! Наотмашь! Пошел! Дубок, шевели парусами!
Густыми барашками море полно, И трутся арбузы, и в трюме темно... В два пальца, по-боцмански, ветер свистит, И тучи сколочены плотно. И ерзает руль, и обшивка трещит, И забраны в рифы полотна.
Сквозь волны - навылет! Сквозь дождь - наугад! В свистящем гонимые мыле, Мы рыщем на ощупь... Навзрыд и не в лад Храпят полотняные крылья.
Мы втянуты в дикую карусель. И море топочет как рынок, На мель нас кидает, Нас гонит на мель Последняя наша путина!
Козлами кудлатыми море полно, И трутся арбузы, и в трюме темно...
Я песни последней еще не сложил, А смертную чую прохладу... Я в карты играл, я бродягою жил, И море приносит награду,Мне жизни веселой теперь не сберечь И руль оторвало, и в кузове течь!..
Пустынное солнце над морем встает, Чтоб воздуху таять и греться; Не видно дубка, и по волнам плывет Кавун с нарисованным сердцем...
В густой бородач ударяет бурун, Скумбрийная стая играет, Низовый на зыби качает кавун И к берегу он подплывает... Конец путешествию здесь он найдет, Окончены ветер и качка,Кавун с нарисованным сердцем берет Любимая мною казачка...
И некому здесь надоумить ее, Что в руки взяла она сердце мое!.. 1924 Э.Г.Багрицкий. Стихотворения. Ленинград, "Советский Писатель", 1956.
МОЖАЙСКОЕ ШОССЕ (Автобус)
В тучу, в гулкие потемки Губы выкатил рожок, С губ свисает на тесемке Звука сдавленный кружок. Оборвется пропыленный И покатится, дрожа, На Поклонную, с Поклонной, Выше. Выше. На Можайск. Выше. Круглый и неловкий, Он стремится наугад, У случайной остановки Покачнется - и назад. Через лужи, чепез озимь, Прорезиненный, живой, Обрастающий навозом, Бабочками и травой, Он летит, грозы предтеча, В деревенском блеске бус, Он кусты и звезды мечет В одичалый автобус; Он хрипит неудержимо (Захлебнулся сгоряча!), Он обдаст гремучим дымом Вороненого грача. Молния ударит мимо Переплетом калача. Матерщинничает всуе, Ввинчивает в пыль кусты, Я за приступ голосую! Я за взятие! А ты? И выносит нас кривая, Раскачнувшись широко! Над шофером шаровая Молния, как яблоко.
Все открыто и промыто, Камни в звездах и росе, Извиваясь, в тучи влито Дыбом вставшее шоссе. Над последним косогором Никого.
Лишь он один Тот аквариум, в котором Люди, воздух и бензин. И, взывая, как оратор, В сорок лошадиных оил, Входит равным радиатор В сочетание светил. За стеклом орбиты, хорды, И, пригнувшись, сед и сер, Кривобо 1000 кий, косомордый, Давит молнию шофер. 1930 Э.Г.Багрицкий. Стихотворения. Ленинград, "Советский Писатель", 1956.
