<p>" Рассчитавшись с жаждою и хламом, "</p>Рассчитавшись с жаждою и хламом,Рассчитавшись с верою и храмом,Жду тебя, прощальная звезда.Как когда-то ждал я вдохновенья,Так теперь я жду отдохновеньяОт любви и горького труда.Но, видать, не спел последний кочет,И душа еще чего-то хочет,Своего никак не отдает.Жаждет с веком и толпою слиться.Так стремятся птицы в стаю сбиться,Собираясь в дальний перелет.<p>" Вечность — предположенье — "</p>Вечность — предположенье —Есть набиранье силДля остановки движеньяВ круговращенье светил.Время — только отсрочка,Пространство — только порог.А цель Вселенной — точка.И эта точка — Бог.<p>БАТЮШКОВ</p>Цель людей и цель планетК Богу тайная дорога.Но какая цель у Бога?Неужели цели нет?<p>СТАРЫЙ ТЮТЧЕВ</p>Всю дряблость ноября с шатанием и скрипом,Все всхлипыванья луж и шарканье дождя,И все разрывы струн в ночном канкане дикомЯ опишу потом, немного погодя.И скрою ту боязнь, что не дождусь рассвета,Хоть знаю — нет конца канкану и дождю,Хоть знаю, сколько дней до окончанья света.Об этом не скажу. Немного подожду.Что означает ночь? Что нас уже приперло.Приперло нас к стене. А время — к рубежу.Вот подходящий час, чтоб перерезать горло.Немного подожду. Покуда отложу.<p>СЕВЕРЯНИН</p>Отрешенность эстонских кафеПомогает над "i" ставить точку.Ежедневные аутодафеСовершаются там в одиночку.Память тайная тихо казнит,Совесть тихая тайно карает,И невидимый миру двойникВсё бокальчики пододвигает.Я не знаю, зачем я живу,Уцелевший от гнева и пули.Головою качаю. И жгуКорабли, что давно потонули.<p>БЕАТРИЧЕ</p>Говорят, Беатриче была горожанка,Некрасивая, толстая, злая.Но упала любовь на сурового Данта,Как на камень серьга золотая.Он ее подобрал. И рассматривал долго,И смотрел, и держал на ладони.И забрал навсегда. И запел от восторгаО своей некрасивой мадонне.А она, несмотря на свою неученость,Вдруг расслышала в кухонном гамеТайный зов. И узнала свою обреченность.И надела набор с жемчугами.И, свою обреченность почувствовав скромно,Хорошела, худела, бледнела,Обрела розоватую матовость, словноМертвый жемчуг близ теплого тела.Он же издали сетовал на безответностьИ не знал, озаренный веками,Каково было ей, обреченной на вечность,Спорить в лавочках с зеленщиками.В шумном доме орали драчливые дети,Слуги бегали, хлопали двери.Но они были двое. Не нужен был третийЭтой женщине и Алигьери.<p>" Ты подарила мне вину, "</p>
