Петр Андреевич Вяземский
- Друзьям - Еще тройка - Жизнь наша в старости... - К старому гусару - Любить. Молиться. Петь - Моя вечерняя звезда... - Простоволосая головка - Русский бог - Ты светлая звезда - Черные очи
ПРОСТОВОЛОСАЯ ГОЛОВКА Простоволосая головка, Улыбчивость лазурных глаз, И своенравная уловка, И блажь затейливых проказ
Все в ней так молодо, так живо, Так не похоже на других, Так поэтически игриво, Как Пушкина веселый стих.
Пусть спесь губернской прозы трезвой, Чинясь, косится на нее, Поэзий живой и резвой Она всегда возьмет свое.
Она пылит, она чудесит, Играет жизнью, и шутя, Она влечет к себе и бесит, Как своевольное дитя.
Она дитя, резвушка, мальчик, Но мальчик, всем знакомый нам, Которого лукавый пальчик Грозит и смертным и богам.
У них во всем одни приемы, В сердца играют заодно; Кому глаза ее знакомы, Того уж сглазили давно.
Ее игрушка - сердцеловка, Поймает сердце и швырнет; Простоголовая головка Всех поголовно поберет! Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов. Москва, "Художественная литература", 1988.
ЕЩЕ ТРОЙКА Тройка мчится, тройка скачет, Вьется пыль из-под копыт, Колокольчик звонко плачет, И хохочет, и визжит.
По дороге голосисто Раздается яркий звон, То вдали отбрякнет чисто То застонет глухо он.
Словно леший ведьме вторит И аукается с ней, Иль русалка тараторит В роще звучных камышей.
Русской степи, ночи темной Поэтическая весть! Много в ней и думы томной, И раздолья много есть.
Прянул месяц из-за тучи, Обогнул свое кольцо И посыпал блеск зыбучий Прямо путнику в лицо.
Кто сей путник? И отколе, И далек ли путь ему? По неволи иль по воле Мчится он в ночную тьму?
На веселье иль круч
ину, К ближним ли под кров родной Или в грустную чужбину Он спешит, голубчик мой?
Сердце в нем ретиво рвется В путь обратный или вдаль? Встречи ль ждет он не дождется Иль покинутого жаль?
Ждет ли перстень обручальный, Ждут ли путника пиры Или факел погребальный Над могилою сестры?
Как узнать? Уж он далеко! Месяц в облако нырнул, И в пустой дали глубоко Колокольчик уж заснул. Под большим шатром голубых небес. Стихи русских поэтов. Екатеринбург, Средне-Уральское книжное издательство, 1992.
ТЫ СВЕТЛАЯ ЗВЕЗДА Ты светлая звезда таинственного мира, Куда я возношусь из тесноты земной, Где ждет меня тобой настроенная лира, Где ждут меня мечты, согретые тобой.
Ты облако мое, которым день мой мрачен, Когда задумчиво я мыслю о тебе, Иль измеряю путь, который нам назначен, И где судьба моя чужда твоей судьбе.
Ты тихий сумрак мой, которым грудь свежеет, Когда на западе заботливого дня Мой отдыхает ум и сердце вечереет, И тени смертные снисходят на меня. 1837 Русская Лирика XIX века. Москва, "Художественная Литература", 1981.
* * * Моя вечерняя звезда, Моя последняя любовь! На потемневшие года Приветный луч пролей ты вновь!
Средь юных, невоздержных лет Мы любим блеск и пыл огня; Но полурадость, полусвет Теперь отрадней для меня. 100 Стихотворений. 100 Русских Поэтов. Владимир Марков. Упражнение в отборе. Centifolia Russica. Antologia. Санкт-Петербург: Алетейя, 1997.
ЧЕРНЫЕ ОЧИ Южные звезды! Черные очи! Неба чужого огни! Вас ли встречают взоры мои На небе хладном бледной полночи?
Юга созвездье! Сердца зенит! Сердце, любуяся вами, Южною негой, южными снами Бьется, томится, кипит.
Тайным восторгом сердце объято, В вашем сгорая огне; Звуков Петрарки, песней Торквато Ищешь в немой глубине.
Тщетны порывы! Глухи напевы! В сердце нет песней, увы! Южные очи северной девы, Нежных и страстных, как вы! 1828 Русская Лирика XIX века. Москва, "Художественная Литература", 1981.
* * * Жизнь наша в старости - изношенный халат: И совестно носить его, и жаль оставить; Мы с ним давно сжились, давно, как с братом брат; Нельзя нас починить и заново исправить.
Как мы состарились, состарился и он; В лохмотьях наша жизнь, и он в лохмотьях тоже, Чернилами он весь расписан, окроплен, Но эти пятна нам узоров всех дороже;
В них отпрыски пера, которому во дни Мы светлой радости иль облачной печали Свои все помыслы, все таинства свои, Всю исповедь, всю быль свою передавали.
На жизни также есть минувшего следы: Записаны на ней и жалобы, и пени, И на нее легла тень скорби и беды, Но прелесть грустная таится в этой тени.
В ней есть предания, в ней отзыв наш родной Сердечной памятью еще живет в утрате, И утро свежее, и полдня блеск и зной Припоминаем мы и при дневном закате.
Еще люблю подчас жизнь старую свою С ее ущербами и грустным поворотом, И, как боец свой плащ, простреленный в бою, Я холю свой халат с любовью и почетом. Между 1875 и 1877 П.Вяземский. Стихотворения. Москва: Советская Россия, 1978.
