Не постигнуть внезапную грусть,Но душа принимает без слова.От постылого дня отвернусь,Отойду в безвозвратное снова.За окном серебро седины,Ночь свои опустила ресницы…Предо мною «Родной старины»Шелестящие мягко страницы.И встает позабытая быль:Русь — поля и зеленые склоны,По степи золотится ковыль,Тихий свет от Рублевской иконы.Русь медвежьих углов и святынь,Целина необхоженной чащи…Подступившая к сердцу полыньСот медвяных изгнаннику слаще.Набежавшую грусть не понять,Но душою ее не отрину:Кто отвергнет простившую мать,Что пришла к позабывшему сыну?<p><strong>Людовик Восемнадцатый в Митаве</strong></p>В его глазах — минувший дым БастилийИ безобразный призрак эшафота.А в сердце — трепет королевских лилий,Растоптанных ногою санкюлота.Нахмурены седеющие брови,Искривлен рот от горечи отравы:Последний, Восемнадцатый ЛюдовикИз милости живет вблизи Митавы.Но не один в глухом изгнаньи сир он —Потомок крестоносцев в тяжких бронях…В угрюмом замке бродит герцог Бирон,Вознесшийся и снова павший конюх.Как молоты стучат в остывшем сердцеЧасы — воспоминанье о Версале…А рядом бродит призрак — мертвый герцогВ нависшем, как проклятье крови, зале.И вырастают страхи — исполины,А губы шепчут позднее признанье,Что лучше краткий ужас гильотины,Чем долгий стыд бесславного изгнанья.Как мрак ночной под балдахином долог,И кажется, что грудь уже не дышит!Как странно думать, что тяжелый пологПоверженными лилиями вышит!И в исхудавших пальцах до рассветаДрожат печально золотые кисти…Но никогда не воскрешают летаОсенние топазовые листья.А утром… снова сдвинутые брови,В ушах еще шаги ночные гулки…Последний Восемнадцатый ЛюдовикТомится на безрадостной прогулке.В полях хлеба, и васильки, и клевер —Созвучие мечтательных идиллий!Но разве знает полудикий СеверТоску и нежность королевских лилий?<p><strong>«Душа моя, как ржавый флюгер…»</strong></p>Душа моя, как ржавый флюгерНа покосившейся избе…При каждом взмахе крыльев вьюгиДрожит покорная судьбе.Душа моя, как колос спелыйЗабытый жатвою давно,Что гнёт, бессильно пожелтелый,К земле ненужное зерно.В своём мучительном недуге,Ввергая жизнь в небытие,Я твой, Россия, ржавый флюгер,Зерно отпавшее твоё.Но верю я, что флюгер ржавыйПреднамечает вьюгам ход,А тленье зёрен у канавыВесенней зеленью взойдёт.<p><strong>«Опять огни бульваров Монпарнаса…»</strong></p>
