<p><strong>III. «Нет ничего, а только что-то…»</strong></p>Нет ничего, а только что-то,Мерцающее в серой мгле,И ожидание расчетаЗа прожитое на земле.За все, что было счастьем, илиОсыпалось, как пустоцвет,За всех — кого мы не любили,Иль зря любили много лет!31 мая 1970<p><strong>Рождество («Оно уж не такое — Рождество…»)</strong></p>Оно уж не такое — Рождество,В снегах, в сугробах, аромате хвойном,И свечи, что горят ни для кого,Как будто бы поминки по покойном.Мерцающие бледные огни,Как стали вы сейчас бледны и жалки,И наша жизнь похожа в эти дниНа Сольвейг, задремавшую у прялки…Буравит море пароходный винт,И вал на вал, вскипая, громоздится,А Сольвейг спит… Ей это море снится,Где позабывший про нее Пер Гинт,Который никогда не возвратится…<p><strong>Ваше имя</strong></p>Всегда со мной — в работе и покое,На улице, иль в комнате моей,Певучее и нежное такое,Созвучие из солнечных лучей.Всегда во мне, как огненное пламя,Горящее бессменно — день и ночь,Поющее в душе моей стихами,Зовущее все в жизни превозмочь,И в шепоте, и в шорохе, и в дыме,В движении, в безмолвии, во сне —Что может быть прекрасней и любимей,Чем это гармоническое имя —Поющее, живущее во мне!<p><strong>О розе, обратившейся в сонет</strong></p>
Виктории Григорьевне Мондич,
с благодарностью и симпатией
Стихи и розы в нынешние дниСозвучны сердцу чудаков немногих…Средь современных радостей убогихКто ценит их? Кому нужны они?Но ваша роза — алые огни —Протянутая жестом королевыПоэту, позабытому, в тени, —Какие в ней волшебные напевы!И если даже жест был ради жеста,То красота осталась красотой,А роза — воплотившейся мечтой,Которой в жизни не осталось места…Но этот жест был оценен поэтом,И роза возвратилась к вам сонетом.1969<p><strong>«О них — о вас…»</strong></p>О них — о васНевольники судьбы…Не тех, сейчасРастущих, как грибы,СоцреализмомЗапрудив печать…Хочу… о тех,Кто вынужден молчать.Не всяк из нихСинявский, Даниэль…А кто притих,Кто сник, забился в щель?Кто не нашелНи капельки тепла?Кто пишет в стол…А если… нет стола?<p><strong>Диккенс</strong></p>Ввечеру, когда чайник поет,И плиты накаляется круг,В мою комнату Диккенс войдет,Молчаливый, внимательный друг.Со двора через шторы — лучи,Там луну обнимает мороз,И стрекочет сверчок на печи —Впрочем, нет, не сверчок, а склероз.Одиноко мое Рождество,И поет мне морозная мгла:Ты не жди никого, ничего,Крошка Доррит у нас умерла…<p><strong>«А май все тот же. Только мы не те…»</strong></p>
