Блоку жена.Исаковскому мать.И Долматовскому мать.Мне как прикажешь тебя называть?Бабушкой? Нет, ни хрена.Тещей скорей. Малохольный зятек,приноровиться я так и не смогк норову, крову, нутру твоемуи до сих пор не пойму, что к чему.Непостижимо уму.Ошеломлен я ухваткой твоей,ширью морей разливанных и щей,глубью заплывших, залитых очей,высью дебелых грудей.Мелет Емелька, да Стенька дурит,Мара да хмара на нарах храпитЧара визжит-верещит.Чарочка – чок, да дубинушка – хрясь!Днесь поминаем, что пили вчерась,что учудили надысь.Ась, да авось, да окстись.Что мне в тебе? Ни аза, ни шиша.Только вот дочка твоя хороша,не по хорошу мила.В Блока, наверно, пошла.* * *Дай ответ! Не дает ответа.А писатель ответы дает.И вопросов он даже не ждет.Так и так, мол! А толку все нету.А писатель все пишет и пишет,никаких он вопросов не слышит,никаким он ответам не внемлет,духом выспренним Русь он объемлет.И глаголет, глаза закативши,с каждым веком все круче и выше.И потоками мутных пророчествзаливает он матушку-почву.Так и так, мол. Иначе никак.Накричавшись, уходит в кабак.Постепенно родная землицапропитается, заколосится,и пожнет наконец он ответ —свой же собственный ужас и бред.* * *… Свободаприходит никакая не нагая —в дешевых шмотках с оптового рынка,с косметикою блядскою на ликеи с песней группы «Стрелки» на устах.Иная, лучшая – не в этой жизни, парень.И все-таки – свобода есть свобода,как Всеволод Некрасов написал.* * *Ну была бы ты, что ли, поменьше,не такой вот вселенской квашней,не такой вот лоханью безбрежной,беспредел бы умерила свой —чтоб я мог пожалеть тебя, чтобыдал я отповедь клеветникам,грудью встал, прикрывая стыдобу,неприглядный родительский срам!Но настолько ты, тетка, громадна,так ты, баба, раскинулась вширь,так просторы твои неоглядны,так нагляден родимый пустырь,так вольготно меж трех океановразвалилась ты, матушка-пьянь,что жалеть тебя глупо и странно,а любить… да люблю я, отстань.<p>SFIGA</p>Небо Италии, небо Торквато,прах поэтический древнего Рима…Е. А. Боратынский<p>ОБРАЗЫ ИТАЛИИ</p>
