…И я всю жизнь свою припоминала,и все припоминала жизнь моя в тот год,когда со дна морей, с каналоввдруг возвращаться начали друзья.Зачем скрывать — их возвращалось мало.Семнадцать лет — всегда семнадцать лет.Но те, кто возвращались, — шли сначала,чтоб получить свой старый партбилет.Я не прибавлю к этому ни звука,ни вздоха даже: заново живем.Ну, что ж еще? Товарищ, дай мне руку!Как хорошо, что мы опять вдвоем.
1954
<p>Побратимы</p>
Михаилу Светлову
Мы шли Сталинградом, была тишина,был вечер, был воздух морозный кристален.Высоко крещенская стыла лунанад стрелами строек, над щебнем развалин.Мы шли по каленой гвардейской земле,по набережной, озаренной луною,когда перед нами в серебряной мгле,чернея, возник монумент Хользунова.Так вот он, земляк сталинградцев, стоит,участник воздушных боев за Мадрид…И вспомнилась песня как будто б о нем,о хлопце, солдате гражданской войны,о хлопце, под белогвардейским огнеммечтавшем о счастье далекой страны.Он пел, озираяродные края:«Гренада, Гренада,Гренада моя!..»Но только, наверно, ошибся поэт:тот хлопец — он белыми не был убит.Прошло девятнадцать немыслимых лет, —он все-таки дрался за город Мадрид.И вот он — стоит к Сталинграду лицом,и смотрит, бессмертный, сквозь годы, сквозь буритуда, где на площади Павших Борцовиспанец лежит — лейтенант Ибаррури.Пасионарии сын и солдат,он в сорок втором защищал Сталинград.он пел, умирая за эти края:«Россия, Россия,Россия моя…»И смотрят друг другу в лицо — на века —два побратима, два земляка.
