в общем-то, неважно.
Мама сказала: «Пойдешь работать,
купишь новую сковородку,
новый чайник и утюг.»
Я им тесто гладил чуть-чуть.
Вот так я в повара играл.
Ишь, всем жить я помешал!
Маленькая хозяйка
играет в игру «угадайка»:
что на кухне где лежит,
в каком пакете чай зарыт?
Зачем тебе чай, королева?
«У меня есть одна проблема —
двадцать голодных ртов:
собачка, родители, пять котов,
целая куча кукол
и дед, который нафукал!»
Ну, чаем ты их не накормишь!
«Булка есть. Может, поможешь —
нарежь её. Где же ножик?»
Давай наломаем, так проще!
Покатай яичко,
посмотри на личико
на своё, не чужое:
не лживое ль оно, не плохое,
не замаранное ли бравадой,
сметаной, маслом, помадой
маминой или тётки?
Ты ешь яичко и думай чётко:
когда яичко пасхальное красишь,
не зря свои краски тратишь —
лицо добреет,
душа светлеет,
а счастье летит по свету…
Как будто его и нету.
Когда в доме есть хозяйки —
это очень хорошо.
Я хозяйка, кошка Майка,
ну и мама там ещё.
Допустим, кухня сегодня на мне.
У кошки Майки задачи две:
помыть посуду
и слезть отсюда!
Зачем же маме сидеть без дела?
Она, наверное, хотела
пойти и помыть в туалете.
Нагадили там её дети!
Стирать для кукол —
большая мука.
Ведь для ребёнка
кукольная одежонка —
всё равно, что маме
стирать распашонки
для лялек маленьких.
Видите, у меня пальчик
волдыриком вздулся.
Сразу разум во мне проснулся:
— Мам, кидай всё в машинку стиральную,
жить надо правильно!
Я у папы помощница большая
и нисколько не смешная!
Перегладила всё бельё
и готова работать ещё.
А мама вернётся домой, удивится:
дочь у нeё — мастерица!
Я у мамы работяй,
самый лучший помогай:
всю посуду перемою —
ничего не оставляй!
Когда мамочка придёт,
меня чистеньким найдёт,
поцелует и обнимет,
и осколки соберёт.
На засолку огурцов
бросим матерей, отцов!
Огурцы хрустящие,
солёные, бодрящие.
Только вот беда какая:
огурцам не видно края.
Позовём богатыря:
«Богатырь!» Да это я!
Сяду попой в огурцы
и соли, соли, соли!
А ну попробуй, мать, рассол.
Хорошо иль как пошёл?
Быть старшим братом просто:
пелёнки менять и простынь,
купать, кормить и гулять,
слушать ночные вопли.
Быть старшим братом непросто:
к матери ревновать, капризничать,
изображать младенца.
«Она никуда не денется! —
говорит отец. —
Ты, сын, почти молодец,
иди покачай кроватку,
пусть спится сестрёнке сладко.»
А знаете, семья у нас какая дружная!
Это потому, что я у них — нужная,
нужная и самая главная,
я в свой семейке — заглавная!
Мама меня всегда спрашивает:
— Хорошо ли я, дочь, накрашена?
И папа со мной советуется:
— Ну как тебе, ребёнок, атлетика?
Я люблю своих родителей нежно
и в школе учусь прилежно,
а если двойка бывает,
то её из дневника вырывает
девчонка чужая нескромно,
плохая она… Не помню.
А мне потом достаётся.
Пусть лучше дневник не рвётся
никогда-никогдашеньки!
Пойду покушаю кашеньки,
она у меня с клубничкой,
и зачем кладут её на личико?
Однажды я свёклу положила,
так целый день красной ходила!
Ну вот, о своей семье вам рассказываю:
я дома всегда приказываю,
прикажу в зоопарк. Идём.
В цирк прикажу. Бегом!
Было дело, мать на кладбище приказала,
так сама же над могилой и рыдала.
Видите, как дочь полезно слушать.
Глядишь, и жить будете лучше!
Зачем мужикам топоры?
Чтоб вырубать дворы,
будки, сараи, избища.
Беру топор за топорище
и иду колоть дрова.
Не пугайся меня,
старый дед горбатый,
я несу до хаты
не топор огромный, злющий,
а дровишек колючих!
Спи спокойно, бабка,
не топор страшен, а тяпка.
Пошла Маша на рыбалку,
и рыбы ей было не жалко,
живодёркой росла у нас Маша.
По головке гладили: «Наша!»
А Маша ни о чём не жалела.
На стульчик маленький села,
закинула удочку, снасти,
уселась, ждёт карпов мордастых.
А карпы нейдут чего-то:
червь нежирный или в болото
Маша удило закинула.
Как бы то ни было,
но поплавок вдруг двинуло!
Тянет она, а вытащить не может.
«Дед родимый поможет!» —
хотела покликать деда, да передумала.
И нехорошо так подумала:
«Нет, утопит меня он в трясине,
чтобы есть не просила!»
— Я сама! — крикнула Маша.
Пусть там хоть акула, но наша!
И потянула резко
натянутую леску.
Мама с папой прибежали,
леща большущего достали,
поцеловали Машу:
«Живая и нет её краше!»
Рыбной ловли нет без истории.
А если клёва нет, то тем более,
рассказы ещё чуднее:
рыба-меч, рыба-молот. «Полнее
мы не видели щуки,
распороли живот, там крюки,
крюки, жуки и рыбные снасти.
Вот такие напасти
в нашей реке-океане!»
— А остров ваш звать Буяном?
«Нет, остров наш самый обычный,
Евразией его кличут.»
Если ты крутой мужик,
то к работушке привык.
Коли ты мужичок,
то бери в кулачок
шланг резиновый и лей!
«Да хоть все вокруг залей!» —
умиляется родня
на меня, богатыря.
