Холодный, голодный — я в людях зимую и летую,Чужие поля убираю, чужую скотину пасу.А где мое счастье — не знаю, а где моя радость — не ведаю, —В каком они скрылись дремучем лесу?В какую темницу заброшены, какими цепями привязаны?Услышат ли голос мой громкий, пришлют ли хорошую весть?..Есть мудрая книга на свете, в которой о счастье рассказано,И, может быть, мне предназначено ту книгу найти и прочесть.Так дайте же, добрые люди, так дайте же мне наставление,Чтоб знал я — куда и какая ведет человека тропа;Чтоб мог я не хуже, чем писарь, составить любое прошение,Чтоб мог понимать по-печатному нисколько не меньше попа!Нашел бы я книгу старинную, нашел бы тогда справедливую,Над ней бы и в полночь, и в заполночь сидел, не жалеючи глаз.Узнал бы доподлинно-точно про ту про дорогу счастливую,Которую недруги злые веками скрывают от нас.Созвал бы друзей да приятелей, собрал бы я толпы несметныеИз всех деревень и селений, из всех обездоленных стран;Сказал бы: послушайте, люди, — друзья вы мои безответные, —Про что вам сегодня расскажет, о чем прочитает Степан.Узнайте, за что нас не любят, за что нас забили, затукали,За что посылают живьем на погост…Напрасно, Степан! — Не угнаться тебе за науками, —Науки далёко отсюдова, науки — за тысячу верст.А версты туда не измерены, а тропы туда не проложены…Напрасно, Степан Тимофеич! Науки от всех батраковГлубокой рекою отрезаны, высокой горой отгороженыИ заперты там на двенадцать замков.<p>Песня четвертая</p>За лесом за темным дорога проходит железная,Над той над железной дорогой зеленая светит звезда.По той по железной дороге быстрое, чем птица небесная, —Степан Тимофеич видел, — летят по ночам поезда.Вагоны проносятся мимо, сверкая, как радость далекая,Вагоны проносятся мимо и тают в тумане, как сны.Вздыхает Степан Тимофеич, тоскует душа одинокая,Да некуда ехать Степану, да нет у Степана казны;Да все батраки и батрачки на свет рождены пешеходами,И целую жизнь неприкаянно — навстречу зиме и весне —Идут эти люди усталые, бредут со своими невзгодамиПо темной Российской империи, по грустной российской стране.Их босые ноги изранены, их буйные головы свешены,Одёжа покрыта заплатами, мешки и котомки пусты…А ты не грусти, Тимофеич, не вечно же будем мы пешими,Настанет пора благодатная, — поедешь, товарищ, и ты.Твою домовину сосновую поставят в телегу скрипучую,Быть может, какая старушка слезинку смахнет не спеша,Какой-нибудь дядя степенный усядется молча за кучера, —Чего же еще, Тимофеич, потребовать может душа?<p>Песня пятая</p>
