Вся Россия к нему звонит,Говорит ему: — Извините.Ну конечно же, извинит.Если можете, не звоните.Вся Россия в дверях стоит,Плачет пьяной слезой калека. —Ну, опять учудил, старик,Ну и выкинул ты коленце.Погляди любой протокол —Там старшой уже все подправил.Допотопный ты протопоп —На кого же ты нас оставил?Тут — отравленная вода,Там — подходят филистимляне,И рождественская звездаСахаристо блестит в тумане.<p>Аэротика</p>Геральдика и героика подтаивают во мглах,Вся жизнь моя — аэротика, тела о шести крылах.Подвешенная над бездною, увидела тень свою,Над бездною разлюбезною плыву да еще пою.Предвижу его, курортника, обтянутый свитерок.Вся жизнь моя — аэротика, неси меня, ветерок.Должно быть, водица мутная клубится на самом дне.Вся маетная, вся ртутная, колышется жизнь во мне.От плохонького экспромтика до плавящей пустотыТащи меня, аэротика, — кто же, если не ты?Я рыпаюсь, а ты раскачивай на самом крутом краюИ трать меня, и растрачивай, покуда еще пою.<p>Говорила мне тётя, моя беспокойная тётя…</p>Говорила мне тётя, моя беспокойная тётя,А глаза её были уже далеки-далеки:"Что посеяли, то, говорю тебе я, и пожнёте,Ну пожнёте, пожнёте, всё мелочи, всё пустяки".Ой, тётя, худо мне, тётя,Худо мне, тётя,худо мне, тётя,От этих новостей,Ой, трудно мне, тётя,Трудно мне, тётя,трудно мне, тётя,И страшно за детей.Говорила мне тётя, моя беспокойная тётя,Поправляя нетвёрдой рукою фамильную седину:"Что посеяли, то, говорю тебе я, и пожжёте,Я с других берегов на дымы эти ваши взгляну".Ой, тётя, худо мне, тётя,Худо мне, тётя,худо мне, тётя,От этих новостей,Ой, трудно мне, тётя,Трудно мне, тётя,трудно мне, тётя,И страшно за детей.Говорила мне тётя, моя беспокойная тётя,Убирая серебряный дедушкин портсигар:"И земли не осталось, а всходов откуда-то ждёте,Не туман над Москвою, а сизый плывёт перегар".Ой, тётя, худо мне, тётя,Худо мне, тётя,худо мне, тётя,От этих новостей,Ой, трудно мне, тётя,Трудно мне, тётя,трудно мне, тётя,И страшно за детей.Ой, тётя, худо мне, тётя,Худо мне, тётя,худо мне, тётя…<p>Годовщина, годовщина…</p>
