Ехал, стало быть, на нем,
У него я на спине я
Ехал я весенним днем.
Так и ехали мы двое,
По дороге семеня -
На спине я у него я,
Между ног он у меня.
Были мы душой одною,
Были телом мы одним,
То ли он ли подо мною,
То ли я ли по-над ним.
Ничего мне так не надо,
Ничего мне так не нужно,
Как гулять с тобой по саду
Органично, ненатужно.
Как забывши, час который
И какое время года,
Наслаждаться дивной флорой,
Достиженьем садовода.
Как, обняв тебя рукою,
Чувств отдаться Ниагаре,
Как упасть с тобой в левкои
В ботаническом угаре.
И волос твоих коснуться,
И, как контур, возбудиться,
И забыться, и уснуться,
И вовек не разбудиться.
Три Петра и два Ивана,
Два Ивана, три Петра
Просыпались утром рано
И херачили с утра.
И завидовал им пьяным,
Двум Иванам, трем Петрам,
Трем Петрам и двум Иванам
Черной завистью Абрам.
Будь я малость помоложе,
Я б с душою дорогой
Человекам трем по роже
Дал как минимум ногой.
Да как минимум пяти бы
Дал по роже бы рукой.
Так скажите мне спасибо
Что я старенький такой
Встретил как-то раз девицу
Я в саду среди ветвей,
Хвать ее за ягодицу -
Так и так, мол, будь моей.
Называй любую цену,
Я за ней не постою,
Хошь – в шелка тебя одену,
Хошь – в сосиску напою.
Отвечает дева юна:
Не губи, прошу добром,
Не отдам тебе иммуно-
Дефицитный свой синдром.
Я еще в начальной школе
Тот синдром приобрела
И с тех пор его для дроли
Все хранила, берегла.
Сохраняла что есть мочи,
Недотрогою росла,
И до первой брачной ночи
Донесла, не растрясла.
А как свадьбу мы сыграли,
Так наутро мил-дружка
В Красну Армию забрали,
В регулярные войска.
Служит милый на границе,
Служба близится к концу,
И ему ночами снится
Все, что следует бойцу.
Стыдно стало мне, ребята,
Застучала кровь в висках,
Ведь и сам давно когда-то
Я служил в погранвойсках.
И родимая сторонка
Так же снилась мне во сне,
И ждала меня девчонка,
И хранила верность мне.
И, простившись с недотрогой,
От стыда едва живой,
Я побрел своей дорогой
Путь-дорожкой половой.
А. Б.
Мне для Алки ничего не жалко, -
Кто бы там чего не говорил.
Я недавно Алке зажигалку
За пятнадцать тысяч подарил.
Чтоб сумела Алка искру высечь
От которой можно прикурить,
Мне пришлось ей за пятнадцать тысяч
Зажигалку эту подарить.
Приобрел я зажигалку эту
По такой неистовой цене,
Чтобы, прикуривши сигарету,
Вспоминала Алка обо мне.
На свои купил, на трудовые,
Те, что получил за этот стих.
Бабки, прямо скажем, – ломовые.
Алка, прямо скажем, стоит их.
Сгущалась тьма над пунктом населенным,
В ночном саду коррупция цвела,
Я ждал тебя, как свойственно влюбленным,
А ты, ты, соответственно, не шла.
Я жаждал твоего коснуться тела,
Любовный жар сжигал меня дотла,
А ты прийти ко мне не захотела,
А ты, смотрите выше, все не шла.
Полночный сад был залит лунным светом,
Его залил собою лунный свет.
Сказать такое – нужно быть поэтом,
Так написать – способен лишь поэт.
Поэт, он кратким должен быть и точным,
Иначе не поэт он, а фуфло.
Короче, я сидел в саду полночном.
А ты, как чмо последнее, не шло.
Я обычно как напьюсь,
Головой о стенку бьюсь.
То ли вредно мне спиртное,
То ли просто возрастное.
Кончилось время военных походов,
Мирное время берет свой разбег.
Крепни, великая дружба народов,
Ельцин и Клинтон – братья навек.
Выколем глаз, кто былое помянет,
Нам ли сегодня грустить о былом.
Клинтон и Ельцин сидят на диване,
Ельцин и Клинтон лежат за столом.
Клинтон и Ельцин кружат над планетой,
Людям земли посылая привет.
Есть ли картина прекраснее этой?
Этой картины прекраснее нет!
Мог ли когда-то об этом мечтать я?
Нет, и мечтать я об этом не мог!
Ельтон и Клинцин – сиамские братья,
Клинцин и Ельтон – наш общий итог.
Кто из нас не знает Мишку?
Миша Мишин всем нам мил.
Замечательную книжку
Написал наш Михаил.
В зашибенном переплете,
Шрифт, бумага – все при ней,
Посильней, чем „Фауст“ Гете
И раз в десять посмешней.
Потерявши стыд и совесть,
Он во всей предстал красе,
Есть рассказы в ней и повесть,
Пьесы, очерки, эссе.
Пульс эпохи в книге слышен,
Слышен гул лихих годин,
Молодец, товарищ Мишин,
Извиняюсь, господин.
Он, мятежный просит бури,
Дышит гневом и тоской,
В нашей, блин, литературе
Он всего один такой.
Куда Россия подевалась?
Неужто канула во мглу?
Вчера ведь только продавалась
На каждом что ни есть углу.
Мужчина к женщине приходит,
Снимает шляпу и пальто,
И между ними происходит,
Я извиняюсь, черт-те что!
Их суетливые движенья,
Их крики дикие во мгле,
Не ради рода продолженья,
Но ради жизни на земле.
И получив чего хотели,
Они, уставясь в потолок,
Лежат счастливые в постели
И пальцами шевелят ног.
Т. Догилевой
Наш Ту-154,
Смекалки русской буйный плод,
