А ткачиха с поварихой,С сватьей бабой БабарихойНе хотят его пуститьЧудный остров навестить.Усмехнувшись исподтиха,Говорит царю ткачиха:«Что тут дивного? ну, вот!Белка камушки грызёт,Мечет золото и в грудыЗагребает изумруды;Этим нас не удивишь,Правду ль, нет ли говоришь.В свете есть иное диво:Море вздуется бурливо,Закипит, подымет вой,Хлынет на берег пустой,Разольётся в шумном беге,И очутятся на бреге,В чешуе, как жар горя,Тридцать три богатыря,Все красавцы удалые,Великаны молодые,Все равны, как на подбор,С ними дядька Черномор.Это диво, так уж диво,Можно молвить справедливо!»Гости умные молчат,Спорить с нею не хотят.Диву царь Салтан дивится,А Гвидон-то злится, злится…Зажужжал он и как разТётке сел на левый глаз,И ткачиха побледнела:«Ай!» – и тут же окривела;Все кричат: «Лови, лови,Да дави её, дави…Вот ужо! постой немножко,Погоди…» А князь в окошко,Да спокойно в свой уделЧерез море полетел.Князь у синя моря ходит,С синя моря глаз не сводит;Глядь – поверх текучих водЛебедь белая плывёт.«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!Что ты тих, как день ненастный?Опечалился чему?» —Говорит она ему.Князь Гвидон ей отвечает:«Грусть-тоска меня съедает —Диво б дивное хотелПеренесть я в мой удел».
