Бог создал мир, который можно изменить - вот в чем дело. А Иисуса Христа именно за то и критиковали фарисеи, что Он предложил им решить задачу, которая в принципе не решается.
Отсюда Фарисеи прошлых лет и сделали вывод:
- Лучше нету того свету, - нет, не когда яблоня цветет, а нет ничего сильнее стихии, как сейчас Борис Парамонов и Иван Толстой - и:
- Только с помощью Евангелия можно доказать, что есть, ну и:
- Пушкина, естественно.
Поэт - это победитель не снежных барсов, а победитель Стихий, будь они похожи даже на Ветряные Мельницы, как определил их природу Дон Кихот Ламанчский, или, по крайней мере, на стадо баранов - это одно и тоже.
Сейчас Иваном Толстым и Борисом Парамоновым опять приводится неправильный вывод, делаемый из видимого спокойствия, например, царицы, когда она знает совершенство наслаждений и спокойно предлагает желающим умереть за них:
И с видом ясным говорит:
- В моей любви для вас блаженство?
Блаженство можно вам купить.
Внемлите ж мне: могу равенство
Меж вами я восстановить.
Кто к торгу страстному приступит?
Свою любовь я продаю;
Скажите: кто меж вами купит
Ценою жизни ночь мою?
Рекла - и ужас всех объемлет.
Вот сейчас говорят, что Пушкин призывает людей гордиться не силой духа, не моральностью - это для толпы, а гордись существованием в себе чувства беззаконности. - Можно сказать, это хороший пример того, что могли думать тогдашние люди, видя Петра, отрекшегося от Иисуса Христа во дворе первосвященника. Испугался и вся мораль пропала, ибо герой может гордиться только правом на беззаконность.
Кошмар, что может чувствовать человек в роли Петра - они абсолютно ни хрена не понимают, и, знаете ли, вполне могут сожрать его живьем прямо тут за этот беспринципный страх. А то, что герой не стихией в себе ублажается, а наоборот, увидел ее и сумел, как Пушкин сказать:
- Я звал тебя и рад, что вижу, - ибо окаменелость его не от страха, а как и окаменелость Мандельштама означает готовность к бою, однако:
- Именно со стихией, - в данном случае Петр подставляет свою грудь под стрелы, летящие с неба в Иисуса Христа, ибо летят они с надписью:
- Предатель, - имеется в виду, что Иисус Христос - предатель древней веры, а Петр предает Иисуса Христа, отрекаясь от Него, и тем самым указывает этим стрелам другой путь:
- Я - предатель, - и принимает это триплет на себя. - Делает это, естественно, не сам, а с помощью Бога. Сам он здесь может только испугаться.
Поэтому обвинения поэта в трусости в любви к беззаконию - это прямая, хотя и хитрая ложь. Обвинители не видят реальной цели. Того, кто бьется со стихией не на жизнь, а на смерть, как, например, герои Повестей Белкина, обвиняют, как Гробовщика, что он с ней, со смертью, заодно, и может шастать запросто в Ад, как Данте по Владимиру Высоцкому:
- К своей Алигьери.
Критики не видят реальной Стихии, как именно Древнего Закона, с которым Иисус Христос вступил в смертельный бой, смертельный именно потому, что Он Сам - Часть этого закона. И думают, что он играет с ним, как кошка - нет, не с мышкой, а с мячиком, так сказать:
- Свой свояка видит издалека. - Как:
- Лермонтов барса, - нет, они:
- Бьюцца.
Говорится - в передаче - что человек бессилен повелевать стихией в себе. И Пушкин поэтому должен отрицать эволюцию и нравственное совершенствование.
Да, в том смысле, что просто так, усилием воли никакой реальной эволюции и нравственного совершенства не достичь. Даже изучив садо-мазо самому отрубить свой хвост не получится.
Что надо?
Вот я сказал, что требуется:
- Превратить весь мир Театр, чтобы Быть было, как:
- Не быть.
- Тем самым, - сейчас говорят, - с человека снимается всякая нравственная ответственность. - Тоже хорошая краска того, за что могли гнать и распинать Апостолов, за аморальность. А то я читаю, читаю Библию, а не всё понятно как-то:
- Иван Толстой и Борис Парамонов просвещают, - только, к сожалению, в обратную сторону.
Теперь опять не та смесь, ибо идут чисто умозрительные придумки:
- Ему свойственна вражда к культуре.
Просвещение - это внутреннее укрощение стихии, - говорится, но это даже не смешно:
- Повесили на Избе Читальне объявление, что Физкультура - это не просто так, а:
- Физическая Культура, - и уже и как будто захотелось понять всё и до конца.
Этого мало.
Фактически продолжают и продолжают упрямо не замечать разницы между статьей, научной статьей и театром, но:
- Но, что тоже самое, не видят и не признают разницы между Ветхим и Новым Заветом.
Как можно увидеть эту разницу, разницу, где на самом деле находится Стихия и её беззаконие. Шекспир и Пушкин именно это и показывают. Но их указания принимают за их же, поэтов и писателей:
- Ошибки.
Шекспир в 3-х местах в Двух Веронцах показывает конкретную РАЗНИЦУ между древней верой Золотого Тельца и Двумя Скрижалями Завета, которые принес Моисей с горы Синай от Бога.
Но над ним, как над Пушкиным, только смеюцца:
- Они не знали жизни. - Ибо:
