Присядь на скамейку, подумай, взгляни:Какие-то парни читают Парни,Приезжий колхозник, спустившись в метро,Мальбранша раскрыл, улыбаясь хитро.Неотразимо пленяет картина:В скверике нянька читает Плотина.Сидя на лестнице, два штукатураКанта штудируют в час перекура.Даже бетонщик сказал между прочим,Что, мол, Витрувий в деталях не точен.Слесарь Шенье переводит стихами,Любит Проперция автомеханик,Слегка поседевший работник обкомаБергсона читает на службе и дома.Меня утомила прогулка сквозная:Я был потрясен этой бездной познанья,Я только подумал, снимая пальто,Что Маркса теперь не читает никто.1978<p><strong>Курдоят</strong></p>Говорят, что Курдоят померла,Говорят, что наплодила ребят,Говорят, что приходил Тамерлан,Говорят, что видел Ной Арарат.Говорят, что Курдоят — это ложьГоворят, что Арарат — это миф,Говорят, что снег идёт без калош,Говорят, что Курдоят — Суламиф.Ваши степи широки, как моря,От Кызыла до снегов лопаря,Тамерлан неистребим, как трава,Курдоят не померла, а жива,Над пустыней Гоби звёзды стоятИ лопочут: Курдоят, Курдоят.1980<p><strong>Анета</strong></p>
На мотив уличной шарманки
Май маячил ближе и ближе,Славился ярмаркой невест —Той весной в предместьи ПарижаБыл установлен майский шест.Ах, Анета, зной веселья,Власть глазного огня,Бунт весны, полёт карусели,Бег деревянного коня.Творит Анета свой обряд,Её художник — бородат,И та весна, как воск горит,И так заманчив блеск палитр.Ах, Анета, тень каштанаДрожь парижского дна —Всё свершилось, словно по плану,Словно, как прежде — ты — одна.Что неотступней, что наивнейСентиментальных этих фраз?!Майский шест, поблекший от ливней,Тусклый металл померкших глаз.У моста распухшее телоЛодочник выловил весной:Я — министр, и что мне за делоДо карусели вырезной.Ах, Анета, дочь Парижа,Ритм его мостовых —Май подходит ближе и ближе,Май ко всему давно привык.1981<p><strong>Память</strong></p>Тенисты, как женская память,Овраги родного гнезда,Ступеньки террасы лукавитьНе могут. Прозрачна водаИ утренних птиц переливы,Как женское детство, пугливы.Гляжу в сыроватую глину,В просёлки и след колеса —Портретное сходство тропинокВернее живого лица,И те недомолвки во взглядеХрустальнее школьной тетради.Нам время в закрытом конвертеДано при рожденьи — живи!И память — улыбка бессмертьяУже проступает в крови,А детская память на лицаДо смертного часа продлится.1979<p><strong>В Аахене</strong></p>
