Великий китайский поэт Су Дун-по (Су Ши, 1037–1101) утверждал своим творчеством лучшие традиции корифеев дотанской и танской поэзии в Китае и в то же время новаторски разнообразил, обогащал классические стихи; поэт ввел гражданскую и бытовую темы в поэтический жанр старинных мелодий, а его поэмы стали вершиной прозо-поэтического творчества: в них органично сочетаются лирические, философские и сатирические мотивы. Поэт предается раздумьям о красоте жизни и богатстве природы, утверждает личность в человеке, его общественную значимость, восстает против мракобесия и предрассудков. Произведения Су Дун-по впервые публикуются на русском языке, они дают представление о жизни китайского народа в эпоху Сун.
Поэт Су Дун-по[1] (1037–1101) прожил жизнь, полную тревог, взлетов и падений. Он был настоящим героем своего времени, воплотившим в своем творчестве подлинный дух и своеобразие Северо-Сунского китайского общества (960–1126 гг.) То была эпоха, когда впервые в истории феодального Китая абсолютизм Сынов Неба был уже не единственным критерием, определявшим политическую жизнь страны. На общественной арене все большую активность стали проявлять представители феодальной знати и ученые. XI век в Китае — это период большого спора между государственными мужами, разделившимися при императорском дворе на две группировки, — спора о том, как обновить общество и стабилизировать империю в политическом, экономическом и военном отношениях. Пример краха предыдущей династии Тан (618–907 гг.) побудил таких деятелей Сунского периода, как Ли Гоу, Фань Чжун-янь, Оуян Сю, Мэй Яо-чэнь задуматься о причинах, приводящих государство к упадку, разорению, народным волнениям и, в конечном итоге, к падению. Мысли ученых обратились к древности. Древностью же для них была эпоха Чжоу (1122–247 гг. до н. э.). Ханьская и Танская история (206 г. до н. э. — 907 г. н. э.) давала им, однако, более осязаемые и исторически достоверные примеры «правильного» и «неправильного». Из сопоставления этих примеров ученые стремились сделать практический вывод: как установить в стране идеальный порядок и уберечь империю от печальной участи предшествующих династий.
Тут следует сказать, что в высказываниях сунских ученых исторические примеры, как правило, сопровождались по-новому трактуемыми высказываниями древних философов: Конфуция, Лао-цзы, Мэн-цзы, Чжуан-цзы, Хань Фэй-цзы, Сюнь-цзы и других. Противоречия во взглядах этих мудрецов не мешали сунским ученым подтверждать свои мысли изречениями и тех и других, а порою и обращаться к учению Будды. Исторические примеры и древняя мудрость, таким образом, играли для них роль теоретических доводов и доказательств собственных предложений по благоустройству общества.
В третьей четверти XI века при дворе выдвинулся на пост главного сановника двора — цзай-сяна — энергичный и волевой человек, поэт и философ Ван Ань-ши (1021–1086), убедивший императора Жэнь-цзуна провести в жизнь разработанные им социальные реформы. С этого времени дискуссия между двумя придворными группировками (группировка Сыма Гуана,[2] сплотившая маститых ученых, сторонников умеренных реформ, и группировка Ван Ань-ши, отражавшая воззрения и интересы средней прослойки феодального класса, стремившаяся к радикальным преобразованиям) перерастает в настоящую политическую борьбу. Двумя основными звеньями реформ Ван Ань-ши, больно затронувшими интересы феодальных верхов, были его законы о государственном кредитовании крестьян и новые правила проведения столичных экзаменов на чиновничью степень. Согласно первым, в деревнях предполагалось ограничить деятельность ростовщиков и крупных торговцев: в период весеннего сева казна под сравнительно небольшой процент давала крестьянам в кредит необходимое для засева количество зерна с условием выплаты долга после сбора урожая. Согласно вторым, утверждалась новая, упрощенная программа экзаменов, что открывало выход на общественную арену массе незнатных, неродовитых, малоземельных представителей помещичьего класса. Последняя мора, по замыслу Ван Ань-ши, должна была способствовать демократизации бюрократического аппарата и росту числа преданных долгу чиновников, столь необходимых для проведения его экономических экспериментов.
