Бредёт куда-то невпопад.
И, сквозь кисель густой тумана,
Чуть виден солнца бледный диск,
Не слышно блеянья баранов,
Не слышен пташки мелкой писк.
Но вот повеял ветер южный,
Туман исчез, и всё село –
Растенья, люди, звери – дружно
От сна очнулось, ожило.
Вновь солнце землю согревает,
Щебечут пташки на ветвях,
И селянин уж не плутает –
Нашёл, родимый, он свой шлях.
Ты испытал меня и знаешь,
Когда сажусь, когда встаю.
Мои Ты мысли созерцаешь,
Один Ты знаешь жизнь мою.
И мысль моя ещё незрела,
Не произнёс её язык,
Или задумал кое дело —
Моей Ты жизни каждый миг,
О Боже, знаешь, без сомненья.
И невозможно мне познать
Твоё всевéденье. От зренья
Мне невозможно убежать
От Твоего: взойду на небо —
Ты там; с зарёю ли уйду
На моря край иль где б я ни был —
Везде Ты, Боже. И в аду,
И в тьме кромешной, и повсюду.
Среди вседневной суеты
Тебя я, Боже, не забуду.
Проснусь – и знаю: рядом Ты.
И испытай меня Ты снова —
На том ли я стою пути?
Сними с меня греха оковы,
На путь спасенья возврати.
Нам было лет, наверное, по пять —
Тогда, в дни детства нежно-озорного,
Любили мы кораблики пускать,
И обгонял в ручье один другого.
Теперь мы выросли, и всё уже не так,
Теперь не бегаем мы босиком по лужам,
Попасть боимся мы нечаянно впросак,
И тот ручей давно уж нам не нужен.
Но в снах волшебных, снах полночных мы опять
Бежим, смеясь, вприпрыжку, вдоль родного
Ручья, чтоб там кораблики пускать,
Чтоб снова обгонял один другого…
Льдом покрыта речка,
Избы в серебре.
Красненьким колечком
Светит на заре
Солнышко в окошко.
Ледяной узор
На окошке. Кошка
Просится на двор.
Кошку выгоняю,
Ставлю самовар –
Уж напьюся чаю –
Вот струится пар.
День за днём проходит,
Скоро уж весна,
Спящая природа
Вспрянет ото сна.
Серебро растает,
Скованная льдом
Речка вновь оттает,
Снова всё кругом
Зеленью покроется,
Прилетят скворцы…
А пока всё строятся
Зимние дворцы –
Льдом река покрыта,
Снега серебром
Всё вокруг укрыто.
Запущу-ка в дом
Со двора я кошку,
Как бы невзначай
Посмотрю в окошко
И примусь пить чай.
Снова ночь наступила, и снится мне хутор родимый,
И изба, и плетень, и вот мама стоит у крыльца,
Только сон – это призрак и дым, и родного лица
Мне не видно, не видно мне образ любимый.
А еще снится мне золотая несжатая нива,
Васильки голубые растут средь пшеничных стеблей,
А в кустах – там… там песню поёт соловей,
И по-райски вокруг всё свежо и мило, и красиво.
Вот рассвет, всё исчезло, остался лишь нежный и тонкий
На душе привкус детства – его ни забыть, ни вернуть
Невозможно. Но стоит глаза мне сомкнуть —
Снова снится мне мама, и хутор, и в поле Бурёнка.
