Я не смотрела в заревое небо,Не спрашивала — почему? зачем?И для простого, для земного хлебаВставала рано, не спала ночей.Я никогда, должно быть, не смеялась.Со мной всегда и всюду на земле —Замызганное платье и усталость,Немытая посуда на столе.Я никогда не понимала страсти,Благих чудес на свете не ждала.И самого безрадостного счастьяЯ никому с собой не принесла.
1930
<p><strong>«Быть только зрителем безмолвным…»</strong></p>Быть только зрителем безмолвным,Смотреть на мир и наблюдать,Как море воздвигает волныИ волны рушатся опять.Торжественно и безучастноЧитать печаль чужих страниц,И взглядом ровным, взглядом яснымСледить за трепетом ресниц.И в самом ярком, в самом знойном.В своей изломанной судьбеБыть только зрителем спокойнымПроисходящего в себе…Взлететь бы легкой синей птицей,Зарыться в солнечной дали,И незаметно притулитьсяНа самом краешке земли.
1927
<p><strong>ТВОРЧЕСТВО</strong></p>
Двум Юриям
Без лишних строк, без слов плохих(Не точных или слишком резких)Слагать упрямые стихи,Их отшлифовывать до блеска.Все созданное разрушать,И вновь творить до совершенства.И смутно верить, что душаПознает гордое блаженство.Так — за пустые вечера,За пятна слез, за пятна кровиСмиренно строить грозный храм,Как каменщик средневековья.Все трудности преодолеть,Сломить сомненье и неверье.И самому окаменеть,Подобно сгорбленной химере.
1930
<p><strong>«Опять о том же: о годах войны…»</strong></p>Опять о том же: о годах войны,О грохоте уродливых орудий,О чёрном дыме в синеве весны,О том, что было и чего не будет.Как шли в атаку, брали города,Снаряды рыли вспаханную землю.О пафосе, который навсегда— До самой смерти — свеж и неотъемлем.И только я средь пламенных людей— Не возражая, не кляня, не споря, —Твержу о несмываемом стыдеИ о неискупаемом позоре.
1930
<p><strong>«Ты мечтаешь: „Вот вернусь домой…“»</strong></p>Ты мечтаешь: «Вот вернусь домой,Будет чай с малиновым вареньем,На террасе — дрогнувшие тени,Синий, вечереющий покой.Ты с мальченкой ласково сидишь…Занят я наукой и искусством…Вспомним мы с таким хорошим чувствомПро большой и бедственный Париж.Про неповторимое изгнанье,Про пустые мертвенные дни…Загорятся ранние огниВ тонком, нарастающем тумане…Синий вечер затенит окно,А над лампой — бабочки ночные»…— Глупый друг, ты упустил одно:Что не будет главного — России.
1930
<p><strong>«А я живу. Лениво говорю…»</strong></p>
