Стихи: Русь замысловатая полностью

Жила-была Масленица с припёком,

с одним румяным боком,

а другой бок бледен,

как крестьянин беден.

Катится Масленица, рыдат:

«Никто мне не подат,

никто меня не съест!»

А на встречу ей подвода невест.

Как завидели Масленицу румяну,

одиноку, беспридану,

кричат: «Прыгай к нам в подводу!»

А та в ответ: «Немогу!»

— Ну и дура! — девки хохочут.

— Никто меня боле не хочет! —

катится по тропинке плачет.

Навстречу маленький мальчик:

— Ам, — и съел её дуру.

Вот такая культура

у нас на селе.

Дети ныли: «А мне?»

А вам не видать ноне счастья,

потому как бродит ненастье

в виде деда Егора

с хворостиной в руках… Вот умора!

Съешь блинок, касатик,

будешь мне, как братик;

стану я тебе сестрой.

Рот пошире открой,

рот открой, не закрывай,

может, влезет каравай!

Ну а если влезет два,

то замуж за тебя б пошла!

И не смотри сердито,

я те не «Лолита»,

а как дам промеж глаз,

сразу женишься на нас!

Ой, касатик-косец,

пойдёшь аль нет, под венец?

Я те не сестрёнка,

ты тоже не мальчонка:

сорок лет — уже большой,

почти дед. Молчу родной!

Ты ешь блинок да слушай:

будем жить получше,

как замуж за меня пойдёшь.

Напутала! Ну что, возьмёшь?

Войны многие мы видали

в поле, как проклятые, пахали.

Но масленицы такой

не видал даже конь боевой!

Вот ты на неё посмотри,

и каким боком на неё ни смотри,

нет румяней да краше,

даже наша невеста Глаша

не сравнится с такой красотищей!

Ты кушай, кушай блинище

да давай скорее ответ:

люба тебе масленица аль нет?

Если люба, ешь ещё.

А ежели нет, то пошто

тут околачиваешься без дела?

Жри, пока я блины все не съела,

не поела, не покусала.

Вишь, пеку и пеку. Мне всё мало!

Всю масленичную неделю

я блины, оладьи ела.

Их больше есть я не могу,

пирожочков напеку.

Напекла я пирожков,

муж пришёл. «Ну будь здоров!»

Полетели пирожки, ой, на улицу,

а за ними и жена — мужик хмурится!

Вот стою, раздаю пироги: «Все возьмите,

и меня с собой заберите,

я баба брошенка-кулинарушка,

напеку кулебяк, сварю отварушку,

а вы как выпьете отвар, помолодеете —

вспомнить имечко своё не сумеете!»

Эх, масленица-раскрасавица,

что ж ты делаешь с людьми, самой нравится?

Собирайся народ,

масленица к нам идёт,

кверху задом сразу прёт,

кверху задом сразу прёт

да по-русски орёт:

— Ты пеки, но не спали

блин румяный в печи,

не сожги его, не сглазь,

да и сам с печурки слазь,

слазь и жри блины горой,

да ротище свой открой,

а я туда закину

твою больную спину,

его больную попу,

туда же и Европу!

Говорило нам ярило:

«Не болтайте языком!»

Говорило мне ярило:

«Тебя запросто сожжём!»

На ярило ведь не накинешь узду,

я сижу в сторонке и жду,

чтоб дорогое ярило

меня вечным огнём накрыло:

— Гори, гори ярко,

моя ты Худоярка,

гори, гори страстно,

ведь лик твой распрекрасный

вовсе и не на беду

с собою в вечность унесу!

Горю, горю, догораю

и свято ведь знаю:

я одна была такая

с рожденья, что ли, неземная.

По России убогой

дураки и дороги

стелются, едут, идут.

Вот колдобина тут,

а в колдобине колесо.

Эко тебя занесло!

Занесло телегу,

а в телеге дрова.

Но и это ещё не беда,

а беда была такова:

дурачок на лавочке

шепчет в ушко дамочке.

И ни гроша, ни грошика

у паренька Ерошеньки.

Ах, Ерошка, Ерофей

ты у мамки — дуралей,

ты у тятьки — дурак

и у бабки — просто так.

А у девочки Анюточки —

самый, самый лучшенький!

А у её маменьки —

ты ни то и ни сё,

а у её папеньки —

прощелыга вот и всё.

Лишь у деда дурака

ты — Ерошкапрямбяда!

Ой люли, люли, люли,

прилетели к нам гули,

сели у дороги:

— Какой двор убогий,

нету, нету, тут зерна,

улетим со двора! —

крыльями размахались

да у нас остались.

А у дороги колесо:

прикрути, Иван, его

да дрова не растряси,

цело к хате привези!

Но у хаты, у ворот

гульба, свадьба идёт:

женят сына-дурака!

— Ерофей, поди сюда.

Ты, сынок, уже большой,

с бабой сладишь не с одной,

но узнаю чё — прибью,

я невестушку люблю! —

наставлял сына отец.

Но Ерофей наш — молодец:

— А я чё, а я ничё,

я не делал ничего,

я ни промах, ни дурак,

я, батяня, просто так.

Эх дураки, дороги

по Руси убогой

как кати-катили.

И кого б мы ни любили,

мы не вдарили ни разу

в грязь лицом!

— И я о том!

Ой люли, люли, люли,

летите к барину, гули:

не мешайте курям

шастать по чужим дворам!

Как у матушки Руси

только тридцать два пути:

путь налево — сразу в гроб,

путь направо — это бог,

путь вперёд — мосточек в рай,

в космос — новый век встречай!

Остальные же пути

мимо норовят пройти:

первый путь — куда-нибудь,

путь второй — в мир неземной,

а на третьем, как всегда,

светит лишь одна звезда.

Вот по этому пути

и пытаюсь я пройти.

Попытка не пытка,

но милёнок мой с улыбкой

смотрит на усилия:

стану ль я красивее?

Нет, мой хороший,

я не стану строже,

я не стану младше

и не буду краше.

Но звезду свою младую,

как и Родину родную,

я не выпущу из рук,

хоть руби меня, как сук!

Потому как на пути

три несчастья, три беды

и одно большое горе —

ты не любишь меня боле!

А кто милёнок мой дурной?