К закату поднимусь на пик Жаровни,Взгляну на юг — там водопад вдали,Обрушиваясь с высоты огромной,Он расплескался на десятки ли[141].Летит стремительно, как огнь небесный,Слепит искреньем радужных цветов,Ты словно встал перед Рекою звездной,Что низвергается из облаков.Окинешь взглядом — сколько в этом мощи!Природные творенья — велики!Сих струй и ураган прервать не сможет,В ночи бледнеет месяц у реки.Из тьмы небесной эти струи пали,Окатывая стены горных круч,На камнях капли-перлы засверкали,Как зоревой передрассветный луч.Люблю бродить по этим чудным скалам,Они душе несут покоя дар,Мирскую пыль стряхну с себя устало —И словно выпью Яшмовый нектар.Мне любо благолепие такое,Где расстаюсь я с суетой мирскою.2
Над Жаровнею курится сизый дым,Водопад висит белесой полосой,Словно пал он с бесконечной высотыСеребристою Небесною рекой.725 г.
<p><strong>Смотрю на вершины Пяти старцев близ горы Лушань</strong></p>Вон там — пять скал, сидящих старых человечков,Златые лотосы под сферой голубой.Видна отсюда прелесть вся Девятиречья[146].Уйду от мира к этим тучам под сосной.725 г.
Гора Лушань была излюбленным местом и даосов, и буддистов, испещривших склоны монастырями и гротами отшельников. Осенью 750 года Ли Бо избрал эти склоны для своего очередного периода отшельничества — ухода от мира для размышлений и обретения мудрости. В этом стихотворении поэт воспроизводит свои ощущения в процессе медитации в буддийском монастыре. «Ночные раздумья» — это эвфемизм медитативного погружения.
<p><strong>Ночные раздумья в Дунлиньском монастыре на горе Лушань</strong></p>К Синему Лотосу[148] в необозримую высь,Город оставив, пойду одинокой тропой,Звон колокольный, как иней, прозрачен и чист,Струи ручья — будто выбеленные луной.Здесь неземным благовонием свечи чадят,Здесь неземные мотивы не знают оков,Я отрешаюсь от мира, в молчанье уйдя,И принимаю в себя мириады миров.Сердце, очистившись, времени путы прервет,Чтобы забыть навсегда и паденье, и взлет.750 г.
То же время, тот же склон Лушань, но это не медитация в молельном зале, а медитативное забытье где-то за пределами монастырской стены, в тиши природы, в слиянии с Естеством, в котором виделась Изначальность мира.
<p><strong>И подумалось мне на закате в горах</strong></p>На облаке я долго возлежал[149],Став постоянным гостем[150] дивных мест,И насыщалась красотой душа,Покуда диск закатный не исчез.Над башней монастырскою — луна,Среди камней открылся ток ручью.Чиста душа становится, ясна,Вот — истина, которой я хочу!Из рощ коричных слышен плач летяг,Осенний ветер стих, настал покой.За море синее[151] глаза глядят —Умение Хун Я[152] владеет мной.Пока я жду Небесной Колесницы,К чему вздыхать и зряшно суетиться…750 г.
