Этот случай был одним из самых опасных в моей практике за 25 лет походов. В чем причины критической ситуации? Сейчас видится сложение следующих факторов:
– видимо, техническая «разминка» группы в начале похода была еще недостаточной: мы прошли три перевала «2А» (Нагеб, Башиль, Семи), не слишком сложных, а вот первый достаточно трудный перевал оказался значительно более техничным, чем предполагали;
– в ходе прохождения перевала мы вышли на неизученный маршрут, таящий возможные неожиданности, фактически оказались на первопрохождении.
– возник объективный фактор опасности в виде внезапного обрушения скалы…
Возможно, были и еще какие-то другие причины более глубокого свойства… Авария не произошла… А может, она произошла, но в виде критической ситуации с минимальными последствиями? В виде очень серьезного предупреждения!..
Бах!!! Все в куски! Уклоняясь от камня, Женя срывается и вслед за ним срывается Таня. Страшная секунда! Мне уже видится продолжение: срываются двое остальных и вся связка, набирая скорость и безуспешно пытаясь задержаться бесформенным клубком неудержимо скользит вниз. А там, в 100–150 метрах перед выкатом сорокаградусного снежного склона, раскрытый зев мощной подгорной трещины, – бергшрунда, или «берга» на жаргоне горных туристов. Ледовая пасть, об стенку которой их ударит со страшной силой. Заклинит ударом в расщелине трещины так, что не спасут и все спасатели Кавказа, будь они здесь! Или разрежет на острых кромках льда!?
А виноват я! Я, замерший в бессильном отчаянии. Теперь я уже ничего не могу сделать. А всего несколько секунд назад все было у меня «в руках», я держал ситуацию под контролем, понимая, насколько увеличилась опасность. Но понадеялся, самоуспокоился и вот!
Кроме отчаяния оставалась только надежда. Надежда на Женю Тимофеева, на Таню Королеву, на Володю Тимофеева, который, я видел, уперся в склон изо всех сил всем железом ледоруба и кошек. Надежда на Сашу Дымникова, которого я не видел за перегибом склона. Все надежные туристы, опытные ребята. Но они шли четверкой одновременно (без попеременной страховки) и не слишком хорошо были защищены от внезапного срыва. Единственная моя помощь в момент схода камня состояла в предупреждающем крике. Трое остальных участников – руководитель группы Сергей Фарбштейн, Володя Герштейн и Вера Бердникова находились на полке еще выше меня и тоже, конечно, ничем не могли помочь.
Эта ситуация не была порождена глубоким тактическим просчетом. Причины были психологические и технические. И «на стыке». Возможно, примешалась какая-то «торопливость души», «нетерпение сердца». Теперь, спустя более десятка лет, начало этой ситуации видится мне на верхнем плато ледника Восточный Зопхито. Была середина похода, пройдено 5 перевалов. Мы успешно одолели ключевой участок ледопада и обработали последние четыре веревки перевального взлета. Наши сомнения насчет возможности преодоления этого сложного перевала развеялись, мы поняли, что перевал будет пройден (сведений о его прохождении ранее мы не имели). На подъеме повстречали группу киевлян, идущую навстречу, обменялись впечатлениями и информацией.
Вечером, торопливо вылезая из палатки с кастрюлей горячего чая, не заметил, что ее дно зацепилось снизу за перекосившийся примус. Волна кипятка выплеснулась на левую голень. Шерстяные треники впитали кипяток и не защитили, а скорее усилили обжигающий эффект. Как мог, постарался охладить обожженное место, но было уже поздно. Травма оказалась не пустяковой: сильная ноющая боль не давала уснуть. Пришлось звать на помощь профессионального врача, – Сережу Фарбштейна, нашего руководителя. Он деловито снял боль новокаином и сделал перевязку.
Утром быстро взобрались на перевал, прошли верхнее снежное плато до нужной перемычки и начали спуск на ледник Северный Тана-Цете. На третьей веревке вышли на полку над крутым скальным уступом. Дальнейший путь просматривался: веревка по уступу, далее по снежнику влево, в обход мощного бергшрунда, а затем резко вправо по выполаживающмуся выкату на плато ледника. Над последним участком «постреливали» камешки и его следовало проходить быстро. Ясно и просто!
