То, что здесь ни рже, ни тле
Неподвластно; дом готовь
Новый разуму, душе…
А меня уволят вновь;
Завтра выгонят взашей.
Пьяным, видите ли, был
Я, когда преподавал.
(Так студенту говорил
Пьяный препод), он узнал
Своего ученика
Средь прохожих на бульваре,
И решил потолковать
С ним о мире и сознаньи.
Улетают прочь мгновенья,
Как осенняя листва;
Их уносит ветер-время
В мрак забвенья, в царство сна.
Всё проходит, жизнь — виденье;
В мире тленья грезят души,-
Детство, молодость, старенье,
И, иллюзию разрушив,
Наступает пробужденье.
Что познаем после сна?
Может быть, миры заселим
Новые; существовать
Будем там? Или на Землю
Вновь вернёмся в новом теле?
Не дано нам то узнать,
Пока живы; только вере
Можем слепо доверять,
Лишь она откроет двери
В сад бессмертья. Рай и ад
И при жизни уже есть.
Мучеников здесь не счесть,
И счастливцы есть, пожалуй.
Но и тем, и тем тут честь
Малая, — пройдут, завянут,
Пропадут, куда невесть.
И цари, и бедняки
Скроются на дне могил…
Или только их тела?
Не проверить, не узнать.
Неспособна голова
Эту тайну разгадать.
Так прохожий размышлять
Успевал у светофора.
Надоело ему ждать
Цвет зелёный, — быстро, скоро
Зашагал он по дороге,
И его на переходе
Пешеходном сбил трамвай.
И прохожий вмиг познал
Истину; но нам, увы,
Не поведал, где он был.
* * *
В темноте горит огонь;
Искры в небеса взмывают,
Вспыхивают, угасают,
Мглу ночную озаряют.
Это пламя, как ладонь
С тысячью искристых пальцев,
Им за небеса цепляться
Надо, чтобы устремляться
Прочь от гибельной агонии.
В каждой искорке душа,-
Лишь мгновенье ей дышать
Предстоит в земной юдоли
Для того, чтоб пеплом стать.
Небо тёмно-серым стало;
Дождь идёт сплошной стеной,-
Все деревья растрепало
Страшной силой проливной.
Резкие порывы ветра
Обрывают гневно с веток
Шелестящую листву.
А я, понурившись, иду
Поскорей домой к себе,
Проклиная на ходу
Дождь и ветер, белый свет,
Да и самого себя.
(Только что я проиграл
В карты всю свою зарплату).
И ведь трезвым был, ведь знал,
Что играть нельзя, не надо!
Дома ждёт меня жена
И голодные детишки.
Эх, попутал сатана!
Крышка нам, плохи делишки…
У кого же занимать?
Я прославился давно
Тем, что редко отдавать
Торопился свой заём.
Ох, ужасные картины
Рисовал мне разум мой,
Пока я стоял под ливнем.
(Спрятался я под большой
Дуб; он мало помогал
От свирепости стихии,
Но хоть как-то укрывал,-
Под листвою меньше лили
Струи ливня на меня).
Гром протяжный грохотал,
Молнии сверкали в небе.
"Даже здесь опять попал
В переделку! — думал гневно.
Чуть пораньше бы ушёл,
Когда было так светло
И тепло. Эх, даже в этом
Никакой удачи нету!"
Боль внезапно ощутил
Я, — как будто моё тело
Острый нож насквозь пронзил.
Неприятно зазвенело
В голове… Я ясно видел
Своё детство, юность, зрелость.
Вспомнил тех, кого обидел,
И всех тех, с кем сердце грелось
В радостных лучах любви;
Встретил близких и родных.
Жизнь в моём уме вертелась,
Как цветной калейдоскоп;
Всё, что на душе имелось,
Возникало… "Хватит! Стоп!" -
Я кричал в своём сознаньи.
И увидел вдруг сиянье,
Лёгкость ощутил, свободу.
Понял Бога и природу.
Новое существованье
В бренном мире обрету,
В прежнем месте покаянья.
И на этот раз найду
Верный путь в миры иные.
Если лучше проживу,
То юдоль Земли покину.
На флейте водосточных труб
Смогли бы вы сыграть ноктюрн
Так, чтобы слог ваш не был груб,
А лился нежный пеньем струн?
Смогли бы вы истлевший труп
Глаголом воскресить из гроба,
Чтобы с его усохших губ
Услышать в благодарность слово?
А в стужу лютую смогли б
Росток живой направить к свету,
Извлечь из мёртвых снежных глыб
И дать цвести? Лишь у поэта
Всегда возможность будет эта.
Средь прозы жизни зазвучит
Благая песнь, и будет спета
Так, что пространство облетит
И время, и не канет в Лету.
Накануне светлой Пасхи
Мы поехали на рынок
Закупить себе припасов
К празднику. Всё перерыли,
А кагора не нашли.
Со старухой мы ходить
Утомились меж прилавков.
Что же делать? Как же быть?
Пасха будет завтра,
А нам нечего налить.
До деревни путь неблизкий;
Солнышко уже садится,
Ехать надо. "Вот беда!
Где же крови нам достать
Христовой?" — молвлю я
Своей супруге.
— В церкви нашей купим.
"Нет у них там ни черта!
Всё что есть — одним попам;
Не поделятся они."
— Перестань ты их бранить.
Что-нибудь придумаем.
(От досады плюнул я).
"Эх, нелёгкая! Поедем.
Будем клянчить у соседей!"
Запрягли кобылку мы,
Сели на телегу,
И тихонько едем…
В небе звёздочка горит
Первая, за ней другая
Вспыхивает. Засияло
Небо тёмное огнями,
Ночь уже настала.
По полям мы вёрст пятнадцать
Путь держали, а потом
Через дебри пробирались,
Ехали в бору густом.
Ни души в округе нет,
Не увидишь дым жилья;
Только лишь звериный след
На дороге, и стоят
Ели, сосны вековые,-
Лапами своими
Свет загородили.
Лишь зловещая луна
Тропку освещает;
Страшная, глухая мгла
Души наши давит…
Хорошо, что мы вдвоём;
Всё-таки, повеселее.
Говорим о том, о сём,
И пытаемся скорее
Доплестись к деревне.
"Слушай, бабка, вот скажи,
Будет воскресенье?
Будем мы с тобою жить
После смерти в теле?
Если не умрёт душа,
То где-то надо ей дышать?"
— Каждому по вере
Даст Господь. Не плоть,
А дух восстать умеет.
"И попы про то молоть
Любят, ничего не зная.
Верим мы, не понимая."
