Герхан всхрапнул в последний раз, прощаясь со сладким сном. Повернулся на спину и мрачно уставился в потолок. Времена нынче настали… И количество глупости вокруг росло пропорционально прожитым годам. Даже если внешне человек выглядел достойно, стоило пообщаться с ним, как он оказывался полным идиотом или отъявленным мерзавцем.
Герхан не понимал, почему мир вдруг разделился на две категории: идиоты и мерзавцы. Причем первые были самыми многочисленными. Дебилы — наимощнейшая организация в мире. И это бесило настолько… что трезвым смотреть в окно он не решался, боясь, что его затянет всеобщий дебилизм и однажды утром он начнет заниматься чем-то вроде вязания ковриков, готовки пирожков или чтения местных газет. А ведь когда-то…
Тут магистр не без удовольствия погружался в те времена, когда героям было место. Когда перед ним преклонялись. Когда ему были открыты любые двери. И к нему не приходили местные дамочки с приглашением на вечер поэзии или заседание местного комитета — как будто он настолько стар, что годится лишь для болтовни.
От одной картины: три облачка кружев в шляпках, держащие в руках корзинки, накрытые вышитыми полотенцами, хотелось выть. Помощник, помнится, долго сокрушался по растоптанным им в бешенстве пирожкам… Идиот! Герои не нуждаются в подачках.
Магистр сглотнул, ощущая, как внутри зреет потребность запить кислое воспоминание чем-нибудь достойным. Например, грейским выдержанным. Впрочем, даже грейское уже не то. Или помощник — прохвост — его разбавляет. Мрачности в настроении прибавилось.
— Мэтр! — поторопил его Халь, пробормотав в сторону: — Только не нос. Уши хоть прикрыть можно.
Трус, — с мрачным удовлетворением подумал магистр. Такой в битве сразу бы в штаны наложил. Помнится учениками, они какими только не ходили, получив наказание от мастера. И в шерсти, и синими, еще и чешась по страшному. Гордились даже. Наказанием. Не то что нынешние ученички… Чуть что — вопят о правах. А какие права у подмастерья? Ни одного. Их истина — учитель, потребность — желания наставника. Герхан даже не стал вспоминать о том, когда сбежал последний из учеников… Давно. Но бежал знатно с подпаленным задом, оставляя чудное чадящее облако. Еще и визжал как свинья.
— Они уже мечами дверь выламывают, — встрепенулся в ужасе помощник. Протянул руку, потрясти мэтра за плечо, но опомнился, так и завис с протянутой рукой.
— Мечами? — проскрипел магистр, медленно возвращаясь к жизни. Никак мерзавцы пожаловали…. Внутри проснулся интерес. Так-то он много раз обещал не применять силу к мирным гражданам без разрешения магконтроля, но если у гостей мечи… они вроде как и не мирные уже.
Он медленно сел, стараясь не тревожить отозвавшуюся болезненной пустотой голову. Запустил очищающее заклинание, пережидая неприятный приступ тошноты.
Сознание мерзко прояснялось, пинком напомнив, что на столе скопились неоплаченные счета, что помощник давно грозит уйти, а еды в доме… И сразу захотелось снова нырнуть в пьяный дурман, где он все тот же: молодой, сильный, а главное — всеми уважаемый магистр. Архимаг звучит гордо, только сейчас кроме его личной гордости в нем ничего не осталось. Соседи давно за спиной называют пьянчугой или сбрендившим стариком.
Назойливый стук рушил строй мыслей, и Герхан ощутил прилив бодрящего раздражения. Встал, щелкнул пальцем, приводя взлохмаченную шевелюру в идеально-заплетенную косу. Борода белой волной легла на грудь. Теперь иллюзию на грязное белье.
Глянул на себя в зеркало — благообразный старик в парчовом халате, подпоясанный витым поясом. Огладил бороду. В таком виде можно и негодяям шеи сворачивать.
— Мэтр! — догнал его на пороге страдальческий стон помощника. — Ноги.
Герхан досадливо — проклятый склероз — щелкнул пальцами, накладывая иллюзию туфель на босые ступни.
— Халь! Дурной мальчишка! Где ты застрял? — крик покатился по ступеням лестницы, уперся в дверь и стук прекратился.
За спиной обиженно засопел помощник. В холле он ускорился, обогнул мэтра, распахнул дверь и пропел злорадно:
— Что нужно господам?
И посторонился, уходя с линии атаки. Опытный.
Их действительно было трое. Мечи они успели вернуть в ножны, но лица от этого менее угрожающими не стали. Здоровые. Прям гиганты. Одеты странно. Серые волосы. И желтые… прям до безобразия желтые глаза, отдающие чем-то птичьим и ощупывающие его лицо внимательными взглядами.
Чужаки… На виске у каждого по ментальному камню-переводчику.
Герхам даже воздух втянул, проверяя свои ощущения. Стихийники! Он не ошибся.
Стихийники здесь? В Фаттаре? Куда катится мир? Впрочем, известно, куда он катится. В бездну полную жутких механизмов, отравляющих воду и воздух. Эти идиоты прикрываются тем, что механизмы создаются, дабы служить людям, когда на самом деле это люди служат им.
— Нам нужно видеть Герхана Исполинского.
