— Где она проходит практику? — спросил он, ощущая, как что-то тоскливое поселяется на душе. Дело — если это оно, а не просто комок беспочвенных подозрений — будет тяжелым и грязным. Интуиция с этим редко ошибалась.
— Не смог выяснить, — Дьер виновато шмыгнул носом.
Алесто выругался про себя. Посмотрел на портрет, висящий в кабинете. Основатель магконтроля и впоследствии ректор академии смотрел строго, испытующе, советую не бегать от ответственности за инициативы подчиненных.
— Хорошо, мы найдем ее.
Все же это школа. Дети не могут пропадать бесследно, даже если их среди учебного года отправляют на практику. А если причина внезапной практики в том, что директор пожелал вывести девочку из-под травли? Вполне себе версия. А стихийница… Мало ли на что способна детская фантазия. Но глаза… Их цвет в эту версию не вписывался.
— Только, шеф, не испугайте. Как найдете, я сам ее съезжу навещу. Надо же мне проведать семью на выходных в Фатте.
Заботливый, — фыркнул про себя Алесто, уже соглашаясь с проверкой неизвестной девочки. Но это сейчас она неизвестна… А вот через пару часов.
Через пару часов он с недоумением признал, что знает о ней немногим больше, чем в начале.
Возраст двадцать один год. Имя: Айрин. Кличка: Пепел. Мать неизвестна. Полгода назад ребенок был подброшен отцу, некоему Ритерсу Парсеру, проживающему вместе с сестрой. Зарегистрированной ведьмой, между прочим. Гуляка-папаша ребенка признал, точнее собирался, потому как только подал запрос на регистрацию, а вот больше ничего известно не было. Ни точной даты рождения. Ни прежнего адреса. Но в их время дети не берутся из воздуха, даже если мамаша желает сбагрить дитя отцу. Еще и сроки появления девочки примерно совпадали со сроком пропажи принцессы из Асмаса.
Алесто потянулся за листом бумаги — набросать записку межмировцам, но остановился. Что он им скажет? Что есть подозрительный ребенок с желтыми глазами? Но если Дьер ошибся с оттенком и глаза карие? Нет, сначала надо найти девочку, убедиться, что она стихийница, а уж после выяснять, как именно принцесса оказалась в школе и почему ее отцом значится некий Ритерс. Вот, кстати, кто самый подозрительный в этой истории. Долги, приводы, пьяные драки, жалобы соседей. Но за такое в Фаттаре в тюрьму не сажают, ибо ни одна тюрьма не исправит скверный характер.
И Алесто погрузился в поданную ему справку — надо было понять, куда отправить запросы, чтобы найти следы этого странного ребенка.
Дом был старым. Он укоризненно смотрел на мир грязными стеклами больших окон. Потемневшая лепнина облупилась, покрывшись мелкой сеточкой трещин. У статуи на крыше не хватало крыла. Надпись над дверью, гласившая, что здесь проживает известный архимаг Герхан Исполинский, была столь плотно отмечена голубями, что часть букв исчезла под слоем помета.
— Здоровый, — оценил дом Ветер. Взъерошил волосы.
— И грязный, — со вздохом добавила Оля, прижимая к себе сумку с кроликом.
Сначала они вежливо постучали кольцом, висевшем в центре двери. Потом еще раз. И еще. Потом со всей силы кулаком и не только им. Ветер шипел, ругаясь, отбив пятку о дверь.
Дом молчал.
— Может, никого? — расстроено пожала плечами Оля.
— Нам сказали, он дома, — возразил Ветер. — Либо спит, либо глох на оба уха. Но ничего, сейчас я вынесу ему дверь к сдыхле, сразу проснется.
И он закрутил ладонями, готовя заклинание тарана.
На двери что-то такое заискрилось предупреждающее, а потом она распахнулась, и на пороге возник всклоченный старик в грязном парчовом халате с встрепанной мочалкой бородой.
— Кто это тут хулиганит? — завопил он негодующе.
Ветер непочтительно фыркнул.
— Ты! — нацелился на пацана старик, прищурился, явно готовясь проучить хулигана.
— Мэтр Герхан, мы к вам на практику, — выступила вперед Оля.
Старик моргнул удивленно, наклонился, рассматривая девочку.
— На практику? — озадаченно проговорил он.
— Вам должны были сообщить, — терпеливо напомнила Оля, перекрывая очередной непочтительный смешок Ветра.
— Мне все равно, — раздраженно отмахнулся магистр, — хотите — заходите, нет — проваливайте.
И он удалился, шоркая изношенными туфлями.
Ребята озадачено переглянулись и вошли. Холл показался им мрачным и неухоженным под серым слоем покрывшей его пыли. Зато в гостиной были раздвинуты портьеры, и там было светло и солнечно.
— Ого! — присвистул Ветер, обозрев забитую вещами комнату. Стены были увешаны клинками разной степени изношенности, на полках выставлены кубки, статуэтки из полудрагоценных камней, в которых Оля с удивлением опознала артефакты. На столах в беспорядке валялись книги, письма, украшения.
— Если что пропадет — шкуру спущу! — донеслось грозное со второго этажа, и Ветер поспешно сунул руки в карманы брюк.
— Пожрать бы, — предложил он.
