«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.
Annotation
«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.
booktracker.org
ОТЩЕПЕНКА
ХИРУРГИЧЕСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО
СТАРШИЙ ЮМОРИСТ
ДОРИАН ГРЕЙ СЕМЕНОВ
ИСТОРИЧЕСКОЕ МЕСТО
СТИХИЙНОЕ БЕДСТВИЕ
СТОПРОЦЕНТНОЕ АЛИБИ
СУДЬБА РЕБЕНКА
МИР ТЕСЕН
КАМУФЛЯЖ
СОКРОВИЩЕ
СИДОРОВ И. П., 32 лет…
ДВОЙНАЯ ИРОНИЯ СУДЬБЫ
ДЕЗЕРТИРСКАЯ МОРДА
СВЕТЛАЯ ПОЛОСА ЖИЗНИ
ШКАФ С СЮРПРИЗОМ
ФИКЦИЯ
Более подробно о серии
INFO
ВЛАДИМИР ПАНИОВ
СТИХИЙНОЕ БЕДСТВИЕ
Рассказы
Рисунки В. ВЛАДОВА
Библиотека Крокодила. 1984 г.
Как сатирик Владимир Панков принадлежит больше кино — он старший редактор Всесоюзного сатирического киножурнала «Фитиль». Но начинал он в «Крокодиле» и даже издал в Библиотеке Крокодила две книжки рассказов.
Постепенно с рассказов он перешел на произведения большего формата и напечатал в 1983 году две повести — «Русский письменный» и «Пользуясь случаем». Кроме этого, написал несколько пьес (понятно, комедий), роман (под многозначительным названием «Оперетта»), и тем не менее жанр сатирической миниатюры Владимира Панкова не отпускает — как в «Фитиле», так и в «Крокодиле».
ОТЩЕПЕНКА
Когда-то эта станция называлась просто «Платформа 317 км», но со временем сумела избавиться от своей безликости и получила имя «Прищепино», хотя на обозримом расстоянии никакого населенного пункта не было заметно.
Поезда здесь останавливались чаще, чем на других, более значительных станциях, хотя народу всегда сходило немного. И все больше в железнодорожной форме.
Сошедшие шли потом проселком на своих двоих версты три, пока вдруг из-за поворота им не открывалось то самое село, именем которого была наречена станция…
В 16.43 местный потрепанный поезд высадил всего одного пассажира — невысокую молодую женщину в черной форменной юбке и белой рубашке. Пошла она со станции сразу ходко и еще до подхода к селу догнала пожилую женщину в берете и с баулом, приехавшую почтовым в 16.30, который только из-за нее одной и сделал остановку в Прищепино.
— Здрасьте, тетя Паш, — сказала молодая, — давайте баульчик… помогу.
— А, Шура, — обрадовалась пожилая, — ты случаем не со скорого?
— Не, я местным из Сретенска.
— На местном кочегаришь? А я в купейном нонче. Ну, ниче, ты молодая, еще в мягком будешь…
Подходя к мостку через Щепу, заметили отдыхавшего на берегу мужчину в железнодорожной фуражке. Он снял ботинки и блаженно отмачивал уставшие ноги в прохладной реке.
— Прокопыч, — позвала тетя Паша, — ты че, притомился?
— Ноги сомлели, — откликнулся Прокопыч, — аж с самого Ташкента… Гудят треклятые. Бабоньки, вы ж меня погодите. Я скоро. Вместях все же веселее идти-то.
Он быстро обулся и встал. Потом загрузил на одно плечо свернутый в трубку ковер, а другой рукой подхватил авоську с неимоверно большой дыней.
— Ого, дядя Сергей, — усмехнулась Шура, — давайте-ка мне что полегче.
Тетя Паша недовольно приняла свой баул обратно, а Шура схватила авоську.
— Мама родная, — только и успела выдавить из себя Шура и едва не упала вместе с дыней на траву.
— С ума девка сошла, — осудила тетя Паша, — хочешь, чтоб детей никогда не было?
— Возьми ковер, — предложил Прокопыч, — он легкий.
— Как пушинка, — съязвила тетя Паша.
Как ни странно, ковер в самом деле оказался много легче дыни.
— Ну че, каки новости? — спросила тетя Паша, уходя в тень берез, росших вдоль тропы.
— Тю, новости, — ответствовал Прокопыч, изгибаясь под тяжестью дыни, — как всюду, так и у нас.
— Тебя что, Агафон вызвал?
— Телеграмму отбил. Видать, срочность какая.
— Чего там стряслось? Не помер кто?
— Навряд. В телеграмме было бы указано.
— Я уж думаю, думаю. Волнуюсь ажно.
— Неизвестность, тетя Паш, такое дело…
Вышли к повороту.
— Гли, еще ктой-то топает.
— Это Спиридон. Большая шишка ноне. В спальном ездит, эСВэ. Не подступись. Нос задрамши.
— Когда это он в спальные-то?
— Рука у него гдей-то.
— Кликнуть?
— Ну его к лешему. Без него дойдем.
Село открылось за поворотом сразу. Домики ярко-зеленые, голубые, новенькие. Палисадники нарядные, а вот хозяйственные строения, чувствовалось, древние — дальше некуда. Когда-то это было пребедное село, на его невестах жениться считалось зазорным. «Что с их взять-то?»
Теперь невесты из Прищепино на вес золота, да только не очень-то идут они на сторону. Наоборот, женихов за собой тянут и строятся здесь. Этот ярко-зеленый и голубой «микрорайон новобрачных» у входа в деревню даже шутя назвали Черемушками, хотя в чем тут шутка, никто толком не знал.
