– Кстати, я тут подумал, – усмехнулся толстяк, изучая меня маленькими глазками. – Не продашь ли ты ее мне? Я предложу хорошую цену! И всех своих девочек на выбор! А то они мне уже надоели! Ну, кроме Лесандры. Хотя, и Лесандру я могу подарить тебе в знак дружбы. Она такая волшебница, ты себе представить не можешь!
Меня прижали к себе так, что стало трудно дышать.
– Я очень ревнивый учитель, – усмехнулся мне в волосы Феникс. – Когда я вижу, как к ней кто-то подходит, я готов его просто испепелить.
– Подумай, я предлагаю тебе золото по весу! – заметил толстяк, нехорошо облизывая свои пухлые губы. – Заметь, даже за самую красивую рабыню столько не предлагают!
– Ты что? – прошипела я, подпихивая его локтем. – Продать меня решил?
– Если бы я захотел тебя продать, тебе пришлось бы очень много кушать, – шепотом усмехнулся Феникс. – И основным условием договора был бы самовывоз тебя с продуктового склада!
Мордовороты подошли и кивнули, мол, дело сделано! Избавились!
– Она не продается, – вздохнул Феникс, а потом вредным голосом прошептал мне ухо, за что тут же получил едва заметный удар моим локтем. – Разве что лет через двести. Со скидкой…
– Да, – горестно вздохнул местный олигарх, но тут же воспрянул духом. – Если у вас будет ребенок… Ненужный… То я готов его выкупить! Поверьте, я отвалю вам столько, сколько вы себе представить не можете!
Я чуть не подавилась, задыхаясь от гнева! Ребенок? Ненужный? Да как он смеет! Да какие родители продадут своего ребенка? Нет! Это – возмутительно!
– Тише, Рыжик, тише… – прошептали мне, дуя на мою шею. – Остынь… Все в порядке… Не обращай внимания…
Толстяк удалился, желая нам побыстрей обзавестись «ненужным» ребенком. Мордовороты двинулись вслед за ним, расчищая дорогу своему падишаху от обычных прохожих. Не хватало только мигалки на голове и корочки народного депутата.
– Руку убрал! – процедила я, вытаскивая чужую конечность из области декольте и провожая взглядом процессию. – Это что еще за цирк?
– Там тепло! – шутливо огрызнулись мне в ответ. – Прямо как в теплице!
– Вынул руку из «теплицы»! Не про твою душу помидоры поспели! – возмутилась я, слегка толкнув Феникса плечом.
– Да, я чувствую, что мало того, что не поспели, так еще и не выросли! Может, их надо чем-то поливать? – съехидничал Феникс. – Как на счет горючими слезами?
– Ты уже их поливаешь. Грязью! – вспылила я от такой наглости.
– Это – не грязь. Это – удобрения! – со вздохом ответил он, убирая руку. – Давай домой. Быстро!
Дверь закрылась так, словно Феникс поругался со всем миром.
– Что это еще за новости? Дети! Ненужные! Как вообще такое может быть? – я со злостью взяла все еще влажную подушку и со всей силы швырнула ее на диван. – Ненужные! Да как вообще ребенок может быть ненужным? Мерзкий, отвратительный мир! Ненавижу!
– Рыжик, ты рассуждаешь так, словно это – единственный мир, где есть «ненужные» дети! Словно нигде нет ни детдомов, ни родственников, куда нерадивые мамашки спихивают свои «ошибочки», чтобы вспоминать о них раз в полгода, счастливо устроившись в новым мужиком? А мужик либо не знает о том, что где-нибудь в захолустье сидит с бабушкой-дедушкой «ошибка молодости», либо категорически против чужих детей. Неужели нигде такого нет? Когда ребенка воспитывают родственники при живой матери, которая ради приличия иногда проведывает свою … Рыжик, что с тобой? Ты чего? Рыжик?
Я стояла и смотрела на него, как на самого злейшего врага. Мои кулаки сжимались, на глазах выступали слезы.
– Не вздумай такое говорить! – прошипела я. – Еще одно слово и я…
– А! Все с тобой понятно, Рыжик. Все с тобой понятно. Осуждаешь одних, а сама поступаешь так же? – разочарованно заметил Феникс.
– А ты как будто горишь желание воспитывать чужих! Тебе же неохота связываться с чужим ребенком! – вспылила я. – Повстречай ты женщину своей мечты, у которой дети, ты бы вряд ли заявил: «Милая, я мечтаю стать им папой! Я буду хорошим отцом! Лучше, чем твой предыдущий!». Расскажи! Давай!
Я подлетела к нему, пылая от гнева. Никто! Никто не имеет права плохо говорить о моей маме!
– Если бы я сразу знал о ребенке, то тогда бы еще подумал. Но если от меня бы утаивали правду, боясь меня «спугнуть», не простил бы,– спокойно ответили мне. – Скажи мне, Рыжик, какому нормальному мужику, было бы приятно спустя год узнать о том, что где-то в каком-то захолустье у любимой жены есть дети, на которых она забила большим болтом ради «нового счастья»? И где гарантия, что с их совместными детьми, она не поступит так же, случись что с их отцом? Не сдаст их родителям и не упорхнет устраивать свою личную жизнь снова? С очередного чистого листа? И плевать она хотела на своего кукушонка, подброшенного в родительское гнездо. Иначе бы давно поставила своего ухажера перед фактом. И пусть не оправдываются, что так получилось! Никакие «заработки», «чужой город» и «вот устроюсь – заберу!» не являются оправданием.
