С горестным вздохом я перечитала отправленный текст и слегка покраснела. «Слуги проектировщика – это уже не роскошь, а необходимость! Именно проектирование напрямую связано с комической отраслью…»
Мои уши полыхали от стыда. Нет, я понимаю, что с шутками и прибаутками, с хиханьками и хаханьками мы способны слепить проект, а иногда при общении с клиентами приходится быть не только веселым, но и находчивым, однако, не настолько, чтобы гастролировать по городам, собирая стадионы.
Все, хватит! Дальше я читать это не собираюсь!
Протяжной истошной и тревожной трелью раздался звонок директора.
– Леся, ты это… Мне тут только что звонили по сайту… – начал Карлсон, а я мысленно съежилась. Меня сдали, обсмеяли, зачитали вслух понравившиеся цитаты? Я уже готовилась к обороне. Основными увесистыми аргументами были: «Я и так тут за троих работаю!», «Пусть сами пишут! Или мне еще за них сайт сделать!», «Я себя плохо чувствую!» и «Оно мне надо?».
– Короче, смотри, вникай во все детали. Как только сайт будет готов, проси, чтобы тебя научили с ним работать! Картинки добавлять и все такое… И пароль от сайта поменяй. Сразу же. И мне позвони, чтобы я знал, – заявил Карлсон. – А то они счет выставили и требуют оплатить… Но сорок тысяч за сайт – это дорого. Очень дорого! И это только за создание. Понимаю, что фирма солидная… Я Андрею, бывшему администратору пять тысяч заплатил за все!
– Подождите, а как же договор? – возмутилась я, не понимая, как можно не оплачивать чужую работу? Люди старались, делали, а тут … У меня перед глазами стояли сайт за пять тысяч и сайт за сорок. Разница была существенной. На новый сайт и смотреть было приятно. Его даже можно показать знакомым и друзьям! Да что там друзьям! Адрес такого сайта можно спокойно размещать на визитках!
– Леся, ну ты и смешная, ей-богу! И что с договором? Они что? В суд за сорок тысяч побегут? Не смеши меня! Позвонят, поругаются и успокоятся! Позадалбывают маленько, и что? Денис, который делал наш первый сайт, тоже поначалу трезвонил, – фыркнул Карлсон, поражаясь моей наивности. – Андрей сказал, что просто перетащит его к нам за пять тысяч. Так кому выгодней платить? Денису двадцатку или Андрею пятерку?
– А если они сюда приедут ругаться? – опасливо спросила я, глядя на красивые проекты в большом слайдере. – И как на счет репутации?
– Они? Приедут? Двести сорок километров? Или сколько там до … Репутация, как говориться, это когда фирма в своем городе и на соседней улице никого не кинула. Вот это – репутация! Остальное – фигня! Главное – пароль поменяй и мне перекинь! Все, Леся, давай! У меня второй звонок! Алле! Алле! Да что такое со связью! Вроде бы переключил? Алле!!! – услышала я перед тем, как нажала кнопку сброса.
Репутация – когда не кидаешь соседей? Нет, это – не репутация, а инстинкт самосохранения! «Не переживайте, если что не так, мы всегда здесь! Можете приехать и набить нам морду!» – усмехнулась совесть, читая мануал по иглотерапии. Ладно, пусть сами разбираются! Я вообще здесь не при чем! Не я же договаривалась? Нет. Какие ко мне претензии? Но мне было стыдно. Мучительно стыдно и неловко.
Чтобы хоть как-то себя развеселить, обратном пути я купила дорогую шоколадку, ароматный чай, который принципиально отличался от «матраса моей бабушки» и «содержимого пластикового совка после подметания пола».
Досмотрев до самого драматического момента новый фильм, всплакнув как следует над «я тебя не брошу… Никогда… Держись, любимая!», я залезла под одеяло и закрыла глаза, проверяя телефон под подушкой. Семейка «ушных террористов» приумолкла. Или они дружно составляли список требований, или решили отпасть от меня, как сытая пиявка в поисках менее взыскательного воплотителя строительно-эротических фантазий.
Я зевнула, стараясь не думать о том, что уже фактически стала невольной соучастницей фирменного «кидалова» в исполнении непосредственного во всех смыслах работодателя. Я не знаю всех технических особенностей изготовления сайта, но такие заявления меня возмущают. Не то, чтобы я кристально чиста перед совестью, но все же! Сумма мелочи, которую я обещала «занести» в окрестные магазины, приближалась к двадцати рублям, что иногда меня угнетало. Особенно, когда стояла у прилавка и пыталась вспомнить, сколько и какой продавщице я должна.
