Красной глины беру прекрасный ломотьи давить начинаю его, и ломать,плоть его мять, и месить, и молоть…И когда остановится гончарный круг,на красной чашке качнется вдругжелтый бык — отпечаток с моей руки,серый аист, пьющий из белой реки,черный нищий, поющий последний стих,две красотки зеленых, пять рыб голубых…Царь, а царь, это рыбы раба твоего,бык раба твоего… Больше нет у него ничего.Черный нищий, поющий во имя его,от обид обалдевшего раба твоего.Царь, а царь, хочешь, будем вдвоем рисковать:ты башкой рисковать, я тебя рисовать?Вместе будем с тобою озоровать:бога — побоку, бабу — под бок, на кровать?!Царь, а царь, когда ты устанешь из золота есть,вели себе чашек моих принесть,где желтый бык — отпечаток с моей руки,серый аист, пьющий из белой реки,черный нищий, поющий последний стих,две красотки зеленых, пять рыб голубых…<p>III. Раб</p>Один шажок,и другой шажок,а солнышко село…О господин,вот тебе стожоки другой стожокдоброго сена!И все стога(ты у нас один)и колода меда…Пируй, господин,до нового года!Я амбар — тебе,а пожар — себе…Я рвань,я дрянь,меня жалеть опасно.А ты живи праздно:сам ешь, не давай никому…Пусть тебе — прекрасно,госпоже — прекрасно,холуям — прекрасно,а плохо пусть —топору твоему!<p>Письмо Антокольскому</p>Здравствуйте, Павел Григорьевич! Всем штормам вопреки,пока конфликты улаживаются и рушатся материки,крепкое наше суденышко летит по волнам стрелой,и его добротное тело пахнет свежей смолой.Работа наша матросская призывает бодрствовать нас,хоть Вы меня и постарше, а я помоложе Вас(а может быть, Вы моложе, а я намного старей)…Ну что нам все эти глупости? Главное — плыть поскорей.Киплинг, как леший, в морскую дудку насвистывает без конца,Блок над картой морей просиживает, не поднимая лица,Пушкин долги подсчитывает, и, от вечной петли спасен,в море вглядывается с мачты вор Франсуа Вийон!Быть может, завтра меня матросы под бульканье якорейвысадят на одинокий остров с мешком гнилых сухарей,и рулевой равнодушно встанет за штурвальное колесо,и кто-то выругается сквозь зубы на прощание мне в лицо.Быть может, всё это так и будет. Я точно знать не могу.Но лучше пусть это будет в море, чем на берегу.И лучше пусть меня судят матросы от берегов вдали,чем презирающие море обитатели твердой земли…До свидания, Павел Григорьевич! Нам сдаваться нельзя.Все враги после нашей смерти запишутся к нам в друзья.Но перед бурей всегда надежней в будущее глядеть…Самые чистые рубахи велит капитан надеть!<p>Эта комната</p>
