Синяя крона, малиновый ствол,звяканье шишек зеленых.Где-то по комнатам ветер прошел:там поздравляли влюбленных.Где-то он старые струны задел —тянется их перекличка…Вот и январь накатил-налетелбешеный, как электричка.Мы в пух и прах наряжали тебя,мы тебе верно служили.Громко в картонные трубы трубя,словно на подвиг спешили.Даже поверилось где-то на мигзнать, в простодушье сердечном):женщины той очарованный ликслит с твоим празднеством вечным.В миг расставания, в час платежа,в день увяданья неделичем это стала ты нехороша?Что они все, одурели?!И утонченные, как соловьи,гордые, как гренадеры,что же надежные руки своипрячут твои кавалеры?Нет бы собраться им — время унять,нет бы им всем — расстараться…Но начинают колеса стучатькак тяжело расставаться!Но начинается вновь суета.Время по-своему судит.И в суете тебя сняли с креста,и воскресенья не будет.Ель моя, ель — уходящий олень,зря ты, наверно, старалась:женщины той осторожная теньв хвое твоей затерялась!Ель моя, ель, словно Спас на Крови,твой силуэт отдаленный,будто бы след удивленной любви,вспыхнувшей, неутоленной.<p>Старинная студенческая песня</p>
Ф. Светову
Поднявший меч на наш союздостоин будет худшей кары,и я за жизнь его тогдане дам и ломаной гитары.Как вожделенно жаждет векнащупать брешь у нас в цепочке…Возьмемся за руки, друзья,чтоб не пропасть поодиночке.Среди совсем чужих пирови слишком ненадежных истин,не дожидаясь похвалы,мы перья белые почистим.Пока безумный наш султансулит дорогу нам к острогу,возьмемся за руки, друзья,возьмемся за руки, ей-богу.Когда ж придет дележки час,не нас калач ржаной поманит,и рай настанет не для нас,зато Офелия помянет.Пока ж не грянула поранам отправляться понемногу,возьмемся за руки, друзья,возьмемся за руки, ей-богу.<p>Счастливчик Пушкин</p>Александру Сергеичу хорошо!Ему прекрасно!Гудит мельничное колесо,боль угасла,баба щурится из избы,в небе — жаворонки,только десять минут ездыдо ближней ярмарки.У него ремесло первый сорти перо остро.Он губаст и учен как черт,и всё ему просто:жил в Одессе, бывал в Крыму,ездил в карете,деньги в долг давали емудо самой смерти.Очень вежливы и тихи,делами замученные,жандармы его стихина память заучивали!Даже царь приглашал его в дом,желая при этомпотрепаться о том о семс таким поэтом.Он красивых женщин любиллюбовью не чинной,и даже убит он былкрасивым мужчиной.Он умел бумагу маратьпод треск свечки!Ему было за что умиратьу Черной речки.<p>Путешествие в памяти</p>
