Я вам описываю жизнь свою, и больше никакую.Я вам описываю жизнь свою, и только лишь свою.Каким я вижу этот свет, как я люблю и протестую,всю подноготную живую у этой жизни на краю.И с краюшка того бытья, с последней той ступеньки шаткой,из позднего того окошка, и зазывая и маня,мне представляется она такой бескрайнею и сладкой,как будто дальняя дорога опять открылась для меня.Как будто это для меня: березы белой лист багряный,рябины красной лист узорный и дуба черная кора,и по капризу моему клубится утренник туманный,по прихоти моей счастливой стоит сентябрьская пора.<p>«Вы — армия перед походом…»</p>Вы — армия перед походомв преддверии грозных атак.Отставка вчерашним свободам!Все собрано в жесткий кулак.Соперника профиль неясныйвсё четче под жгучим огнем,и ваши солдаты прекрасныв воинственном раже своем.Всё будет как в том, сорок пятом:приходит с едой аппетит.И армия свой ультиматумпредъявит, когда победит.Рассеется дым над полями,но вы — уже войско без крылс обозами, госпиталями,с надгробьями братских могил.<p>Шмель в Массачусетсе</p>Ну надо же: шмель подмосковныйоткуда куда залетел! —и свой пиджачишко посконныйдля пущего форса надел.А свой локоточек протертыйпод крылышко спрятал слегка,и лапкой как будто нетвердойкоснулся живого цветка.Не склонный отнюдь к сантиментам,он словно из ковшика пили с русским как будто акцентоманглийские фразы бубнил.Потом покачал головою,пыльцу утирая со щек…И вновь загудел над травоюшаляпинский чистый басок.<p>«На улице моей беды стоит ненастная погода…»</p>На улице моей беды стоит ненастная погода,шумят осенние деревья, листвою блеклою соря.На улице моих утрат зиме господствовать полгода:всё ближе, всё неумолимей разбойный холод декабря.На улице моей судьбы не всё возвышенно и гладко…Но теплых стен скупая кладка? А дым колечком из трубы?А звук неумершей трубы, хоть всё так призрачно и шатко?А та синица, как загадка, на улице моей судьбы?..<p>Подмосковная фантазия</p>
