Наушнички, наушники мои!Попомню я воронежские ночки:Недопитого голоса АиИ в полночь с Красной площади гудочки…Ну как метро? Молчи, в себе таи,Не спрашивай, как набухают почки,И вы, часов кремлевские бои, —Язык пространства, сжатого до точки…Апрель 1935<p>* * *</p>Это какая улица?Улица Мандельштама.Что за фамилия чортова —Как ее ни вывертывай,Криво звучит, а не прямо.Мало в нем было линейного,Нрава он не был лилейного,И потому эта улицаИли, верней, эта ямаТак и зовется по имениЭтого Мандельштама…Апрель 1935<p>* * *</p>За Паганини длиннопалымБегут цыганскою гурьбой —Кто с чохом чех, кто с польским балом,А кто с венгерской чемчурой.Девчонка, выскочка, гордячка,Чей звук широк, как Енисей, —Утешь меня игрой своей:На голове твоей, полячка,Марины Мнишек холм кудрей,Смычок твой мнителен, скрипачка.Утешь меня Шопеном чалым,Серьезным Брамсом, нет, постой:Парижем мощно-одичалым,Мучным и потным карнаваломИль брагой Вены молодой —Вертлявой, в дирижерских фраках,В дунайских фейерверках, скачкахИ вальс из гроба в колыбельПереливающей, как хмель.Играй же на разрыв аортыС кошачьей головой во рту,Три чорта было – ты четвертый,Последний чудный чорт в цвету.5 апреля – июль 1935<p>* * *</p>От сырой простыни говорящая —Знать, нашелся на рыб звукопас —Надвигалась картина звучащаяНа меня, и на всех, и на вас…Начихав на кривые убыточки,С папироской смертельной в зубах,Офицеры последнейшей выточки —На равнины зияющий пах…Было слышно жужжание низкоеСамолетов, сгоревших дотла,Лошадиная бритва английскаяАдмиральские щеки скребла.Измеряй меня, край, перекраивай —Чуден жар прикрепленной земли! —Захлебнулась винтовка Чапаева:Помоги, развяжи, раздели!..Апрель – июнь 1935<p>* * *</p>
