Всей высотой смыкала чащаСырых ветвей смолистый вес.Передо мной, как бред навязчив,Кустарник шел наперерез;Он был подростком настоящим,Задирой был и в драку лез.Он привыкал к игре военной:Отбит один — бежит другой,Он угрожал болотным пленом,И, как взаправдашний огонь,Сушняк взрывался под ногой.Я чащу знал, как знаю утварьСвою в дому, я шел, покаСквозная синяя доскаСтволы раздвинула, легка,И вдруг — лужок, и вдоль лужкаКак будто в локте перегнутаРучья гремучая рука.Там, коченея между трав,К земле, как к родине, припав,Забыв труды и стремена,Сверкали кости скакуна.В высоких ребрах, где когда-тоТекла, играя, быстрота,Топтался ворон вороватый,Лопух качался у хребта —Как мусор сохла быстрота.Ручей летит под бережком,И тот же норов ходит в нем,С луной и солнцем переменчив,То он ворчит, как жидкий гром,То на таком поет наречьи,Как будто плачет серебром.И все б ему бежать — куда?Глядеть, как блещут города,Ловить людей чужую речь,Греметь, и плакать, и беречь,Смывая версты и мосты, —Дыханье той же быстроты.Пускай костяк из-за кустаКричит, что это суета,Но есть иной игры закон,Как сон, как жажда тянет он,И ворон, дергая ребро,Такой же движется игрой.И если вдруг — удар ножаИль пули — все-таки бежатьВперед и грохнуться мешком,И тут, в последний раз, ничком,Теряя землю из-под ног,Еще податься на вершок!
1928
<p>Огонь</p>Хитра стихия. ОсторожноВойдет, наляжет на рычаг.Но есть на площади морознойСторожевая каланча.Там изваяньем спит пожарныйВ тулупе, пахнущем овцой,И каски, медью самоварнойВдоль стенки выстроясь попарно,Летят начищенным лицомНавстречу той злодейской спичке,Что спит, уткнувшись в коробок, —Родоначальницей тревог.В ней реки огненные рыщут,В ней дым запрятан до поры.Она проснется и засвищет,Ударит в ведра и багры, —И всё: от коек до конюшенОтбросит теплый недосып —И прянут в упряжки наружуЧетвероногие жильцы.Но мирен храп досужей спички,И на зубах у жеребцовХрустит овес, и кто отыщетВ дежурстве, пахнущем овцой,Лицо огня и запах стычки,Которой ждет, как лед горда,Холодный выходец — вода?Она пока еще в запасеДолжна от ярости потеть,И плечи скользкие вертеть,И в крик кричать, что тошно спать ейВ такой тюремной тесноте,Что лучше стать речонкой тощей,Бежать и петь прохладной рощейС листком березовым во рту…Она, повизгивая, вскочитИ вдруг пойдет на высотуМежду стропил и переборок, —И человек увидит вдруг,Как двух стихий сойдется норов,Чтоб пеплом скорчиться к утру.
