Ветхозаветная тишина,Сирой полыни крестик.Похоронили поэта наСамом высоком месте.Так и во гробе еще – подъемОн даровал – несущим.… Стало быть, именно на своемМесте, ему присущем.Выше которого только вздох,Мой из моей неволи.Выше которого – только Бог!Бог – и ни вещи боле.Всечеловека среди высотВечных при каждом строе.Как подобает поэта – подНебом и над землею.После России, где меньше онБыл, чем последний Смазчик —Равным в ряду – всех из ряда вонРавенства – выходящих.В гор ряду, в зорь ряду, в гнезд ряду,Орльих, по всем утесам.На пятьдесят, хоть, восьмом году —Стал рядовым, был способ!Уединенный вошедший в круг —Горе? – Нет, радость в доме!На́ сорок верст высоты вокруг —Солнечного, да кромеЛунного – ни одного лица,Ибо соседей – нету.Место откуплено до концаПамяти и планеты.<p>3</p><p>"В стране, которая – одна…"</p>В стране, которая – однаИз всех звалась Господней,Теперь меняют именаВсяк, как ему сегодняНа ум или не-ум (потомРешим!) взбредет. «ЛеонтьемКрещеный – просит о таком —то прозвище». – Извольте!А впрочем, что́ ему с холма,Как звать такую малость?Я гору знаю, что самаПереименовалась.Среди казарм, и шахт, и школ:Чтобы душа не билась! —Я гору знаю, что в престолДуши преобразилась.В котлов и общего котла,Всеобщей котловиныВек – гору знаю, что светлаТем, что на ней единыйСпит – на отвесном пустыреНад уровнем движенья.Преображенье на горе?Горы – преображенье.Гора, как все была: стара,Меж прочих не отметишь.Днесь Вечной Памяти Гора,Доколе солнце светит —Вожатому – душ, а не масс!Не двести лет, не двадцать,Гора та – как бы ни звалась —До веку будет зватьсяВолошинской.
23 октября 1932
<p>4</p><p>"– «Переименовать!» Приказ…"</p>– «Переименовать!» Приказ —Одно, народный глас – другое.Так, погребенья через час,Пошла «Волошинскою горою»Гора, названье ЯнычарНосившая – четыре века.А у почтительных татар:– Гора Большого Человека.
