Иду я с сынишком вдоль чистого поляПробитой тропинкой. Кругом – всё цветы,И рвет их, и бабочек ловит мой Коля.Вот мельница, речка, овраг и кусты.Постой-ка, там дальше начнется болото…Вдруг слышим – вдали и стучит и гремитВсё пуще, – и видим – громадное что-тоПо светлой черте горизонта летит.Непонятное явленьеПосреди златого дня!Что такое? В изумленьеКоля смотрит на меня:«Что такое это значит?Богатырь ли ЕрусланСтрашный едет, грозный скачетИли рыцарь-великан?»«О да, это – рыцарь, – ему я ответил, –Герой, только новых, не старых веков,И если б кого на пути своем встретил –Он спуску не даст и сразиться готов»,«Ух как вьются дыма тучи!Как у всех богатырей –Знать, то конь его могучийПышет дымом из ноздрей!Мимо лесу вон глухогоМчится! Только для меняТут ни всадника лихогоНе заметно, ни коня».«О да, он дымится, а не было б светуДневного, ты б видел, как брызжет огонь.Где конь тут, где всадник – различия нету, –Тут слито всё вместе – и всадник и конь».«Что ж он – в латах? В вихре дымаКаждый скок, чай, в три версты?Ух, летит! Мелькают мимоИ деревья, и кусты.Через этот край пустыннойЧто он с силою такойПолосою длинной, длиннойТак и тащит за собой?»«Он в латах, он весь – из металлов нетленных –Из меди, железа. Чу! Свищет и ржет.А сзади хвост длинный… ну, это – он пленныхВослед за собой вереницу влечет».«Что ж – он злых лишь только давит,Если встретит на пути?Мне войны он не объявитИ спокойно даст пройти,Если мальчик я хороший?Как дрожат под ним поля!Чай, тяжел! Под этой ношейКак не ломится земля!»«Нет, наш богатырь давит всех без разбору –И добрых, и злых, и с такими ж, как сам,Он в стычках сходился. Тяжел он – без спору,Зато по железным идет полосам.Дорога нужна, чтоб его выносила,Железная, друг мой. Ему под ударНе суйся! В нем дикая, страшная силаГнездится, – она называется – «пар»».Не ранее 1865<p>Поздно</p>Время шло. Время шло. Не считали мы дней,Нас надежда всё вдаль завлекала,Мы судили-рядили о жизни своей,А она между тем утекала.Мы всё жить собирались, но как? – был вопрос.Разгорались у нас разговоры,Простирались до мук, доходили до слезБесконечные споры и ссоры.Сколько светлых минут перепортили мыТем, что лучших минут еще ждали,Изнуряли сердца, напрягали умыДа о будущем всё рассуждали.Настоящему всё мы кричали: «Иди!»Но вдруг холодно стало, морозно…Оглянулись – и видим: вся жизнь – назади,Так что жить-то теперь уж и поздно!1866<p>Авдотье Павловне Баумгартен (23 февраля 1866 г.)</p>
