…Пушкин очень переменился и наружностью: страшные черные бакенбарды придали лицу его какое-то чертовское выраженье; впрочем, он все тот же, — так же жив, скор и по-прежнему в одну минуту переходит от веселости и смеха к задумчивости и размышлению…
…Я далеко не восхищаюсь всем, что вижу вокруг се бя; как литератор я раздражен, как человек с предрассудками — оскорблен, но клянусь честью, ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество, или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какую дал нам Бог.
…Что касается до нашего исторического ничтожества, то я решительно не могу согласиться с вами. Войны Оле га и Святослава, даже войны удельных времен — что это, как не та жизнь, полная отважного кипения, суровой и бесцельной деятельности, которая характеризует юность всех народов. Татарское нашествие есть печальная и великая картина. Пробуждение России, развитие ее могущества, ее движение к единству (единству России, разумеется), оба Иоанна, величественная драма, начавшаяся в Угличе и закончившаяся в Ипатьевском монастыре… Что? И это все не история, бледная и полузабытая греза? А Петр Великий, который один есть целая всемирная история? А Екатерина II, которая поставила Россию на пороге Европы? А Александр, который привел вас в Париж? И, положа руку на сердце, неужели вы не находите чего-то внушающего уважения в нынешнем состоянии России, чего-то, что изумит будущего историка?
