Стихотворения (1917-1921) полностью

Наш марш

Тучкины штучки

Весна

Хорошее отношение к лошадям

Ода революции

Приказ по армии искусства

Радоваться рано

Поэт рабочий

Той стороне

Левый марш

Потрясающие факты

С товарищеским приветом, Маяковский

Мы идем

Владимир Ильич!

Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче

Отношение к барышне

Гейнеобразное

Горе

"Портсигар в траву ушел на треть…"

III Интернационал

Всем Титам и Власам РСФСР

Сказка о дезертире, устроившемся недурненько, и о том, какая участь

постигла его самого и семью шкурника

Рассказ про то, как кума о Врангеле толковала без всякого ума

Сказка для шахтера-друга про шахтерки, чуни и каменный уголь

Последняя страничка гражданской войны

О дряни

Неразбериха

Два не совсем обычных случая

Стихотворение о Мясницкой, о бабе и о всероссийском масштабе

Приказ No 2 армии искусств

– ---------------------------------------------------------------------------

Бейте в площади бунтов топот!

Выше, гордых голов гряда!

Мы разливом второго потопа

перемоем миров города.

Дней бык пег.

Медленна лет арба.

Наш бог бег.

Сердце наш барабан.

Есть ли наших золот небесней?

10 Нас ли сжалит пули оса?

Наше оружие – наши песни.

Наше золото – звенящие голоса.

Зеленью ляг, луг,

выстели дно дням.

Радуга, дай дуг

лет быстролётным коням.

Видите, скушно звезд небу!

Без него наши песни вьем.

Эй, Большая Медведица! требуй,

20 чтоб на небо нас взяли живьем.

Радости пей! Пой!

В жилах весна разлита.

Сердце, бей бой!

Грудь наша – медь литавр.

[1917]

Плыли по небу тучки.

Тучек – четыре штучки:

от первой до третьей – люди,

четвертая была верблюдик.

К ним, любопытством объятая,

по дороге пристала пятая,

от нее в небосинем лоне

разбежались за слоником слоник.

И, не знаю, спугнула шестая ли,

10 тучки взяли все – и растаяли.

И следом за ними, гонясь и сжирав,

солнце погналось – желтый жираф.

[1917-1918]

Город зимнее снял.

Снега распустили слюнки.

Опять пришла весна,

глупа и болтлива, как юнкер.

[1918]

Били копыта.

Пели будто:

– Гриб.

Грабь.

Гроб.

Груб. –

Ветром опита,

льдом обута,

улица скользила,

10 Лошадь на круп

грохнулась,

и сразу

за зевакой, зевака,

штаны пришедшие Кузнецким клёшить,

сгрудились,

смех зазвенел и зазвякал:

– Лошадь упала!-

– Упала лошадь!-

Смеялся Кузнецкий.

20 Лишь один я

голос свой не вмешивал в вой ему.

Подошел

и вижу

глаза лошадиные…

Улица опрокинулась,

течет по-своему…

Подошел и вижу –

за каплищей каплища

по морде катится,

30 прячется в шерсти…

И какая-то общая

звериная тоска

плеща вылилась из меня

и расплылась в шелесте.

"Лошадь, не надо.

Лошадь, слушайте –

чего вы думаете, что вы их плоше?

Деточка,

все мы немножко лошади,

40 каждый из нас по-своему лошадь".

Может быть

– старая –

и не нуждалась в няньке,

может быть, и мысль ей моя казалась пошла,

только

лошадь

рванулась,

встала н_а_ ноги,

ржанула

50 и пошла.

Хвостом помахивала.

Рыжий ребенок.

Пришла веселая,

стала в стойло.

И все ей казалось –

она жеребенок,

и стоило жить,

и работать стоило.

[1918]

Тебе,

освистанная,

осмеянная батареями,

тебе,

изъязвленная злословием штыков,

восторженно возношу

над руганью реемой

оды торжественное

"О"!

10 О, звериная!

О, детская!

О, копеечная!

О, великая!

Каким названьем тебя еще звали?

Как обернешься еще, двуликая?

Стройной постройкой,

грудой развалин?

Машинисту,

пылью угля овеянному,

20 шахтеру, пробивающему толщи руд,

кадишь,

кадишь благоговейно,

славишь человечий труд.

А завтра

Блаженный

стропила соборовы

тщетно возносит, пощаду моля,-

твоих шестидюймовок тупорылые боровы

взрывают тысячелетия Кремля.

30 "Слава".

Хрипит в предсмертном рейсе.

Визг сирен придушенно тонок.

Ты шлешь моряков

на тонущий крейсер,

туда,

где забытый

мяукал котенок.

А после!

Пьяной толпой орала.

40 Ус залихватский закручен в форсе.

Прикладами гонишь седых адмиралов

вниз головой

с моста в Гельсингфорсе.

Вчерашние раны лижет и лижет,

и снова вижу вскрытые вены я.

Тебе обывательское

– о, будь ты проклята трижды!-

и мое,

поэтово

50 – о, четырежды славься, благословенная! –

[1918]

Канителят стариков бригады

канитель одну и ту ж.

Товарищи!

На баррикады! –

баррикады сердец и душ.

Только тот коммунист истый,

кто мосты к отступлению сжег.

Довольно шагать, футуристы,

в будущее прыжок!

10 Паровоз построить мало –

накрутил колес и утек.

Если песнь не громит вокзала,

то к чему переменный ток?

Громоздите за звуком звук вы

и вперед,

поя и свища.

Есть еще хорошие буквы:

Эр,

Ша,

20 Ща.

Это мало – построить п_а_рами,

распушить по штанине канты

Все совдепы не сдвинут армий,

если марш не дадут музыканты.

На улицу тащите рояли,

барабан из окна багром!

Барабан,

рояль раскро_я_ ли,

но чтоб грохот был,

30 чтоб гром.

Это что – корпеть на заводах,

перемазать рожу в копоть

и на роскошь чужую

в отдых

осовелыми глазками хлопать.

Довольно грошовых истин.

Из сердца старое вытри.

Улицы – наши кисти.

Площади – наши палитры.

40 Книгой времени

тысячелистой

революции дни не воспеты.

На улицы, футуристы,

барабанщики и поэты!

[1918]