Я пролетарий. Объясняться лишне.Жил, как мать произвела, родив.И вот мне квартиру дает жилищный,мой, рабочий, кооператив.Во — ширина! Высота — во!Проветрена, освещена и согрета.Все хорошо. Но больше всегомне понравилось — это:это белее лунного света,удобней, чем земля обетованная,это — да что говорить об этом,это — ванная.Вода в кране —холодная крайне.Кран другойне тронешь рукой.Можешь холодной мыть хохол,горячей — пот пор.На кране одном написано: «Хол.»,на кране другом — «Гор.».Придешь усталый, вешаться хочется.Ни щи не радуют, ни чая клокотанье.А чайкой поплещешься — и мертвый расхохочетсяот этого плещущего щекотания.Как будто пришел к социализму в гости,от удовольствия — захватывает дых.Брюки на крюк, блузу на гвоздик,мыло в руку и… бултых!Сядешь и моешься долго, долго.Словом, сидишь, пока охота.Просто в комнате лето и Волга —только что нету рыб и пароходов.Хоть грязь на тебе десятилетнего стажа,с тебя корою с дерева,чуть не лыком, сходит сажа,смывается, стерва.И уж распаришься, разжаришься уж!Тут — вертай ручки:и каплет прохладный дождик-душиз дырчатой железной тучки.Ну ж и ласковость в этом душе!Тебя никакой не возьмет упадок:погладит волосы, потреплет ушии течет по желобу промежду лопаток.Воду стираешь с мокрого тельцаполотенцем, как зверь, мохнатым.Чтобы суше пяткам — пол стелется,извиняюсь за выражение, пробковым матом.Себя разглядевши в зеркало вправленное,в рубаху в чистую — влазь.Влажу и думаю: — Очень правильнаяэта, наша, советская власть.Свердловск,28 января 1928 г.<p>СЕРДЕЧНАЯ ПРОСЬБА</p>
