Барбюс обиделся — чего, мол, ради критики затеяли спор пустой? Я, говорит, не французский Панаит Истрати, а испанский Лев Толстой.
Говорят, что критики названия растратили — больше сравнивать не с кем! И балканский Горький — Панаит Истрати будет назван ирландским Достоевским.
Говорят — из-за границы домой попав, после долгих во́льтов, Маяковский дома поймал «Клопа» и отнес в театр Мейерхольда.
Говорят — за изящную фигуру и лицо, предчувствуя надобность близкую, артиста Ильинского профессор Кольцов переделал в артистку Ильинскую.
<p>ТЕОРЕТИКИ</p>С интеллигентским обличием редькижили в России теоретики.Сидя под крылышком папы да мамы,черепа нагружали томами.Понаучив аксиом и формул,надевают инженерскую форму.Живут, — возвышаясь чиновной дорогою,машину перчаткой изредка трогая.Достигнув окладов, работой не ранясь,наяривает в преферанс.А служба что? Часов потеря.Мечта витает в высоких материях.И вдруг в машине поломка простая,—профессорские взъерошит пряди он,и… на поломку ученый, растаяв,смотрит так, как баран на радио.Ты хочешь носить ученое имя —работу щупай руками своими.На книги одни — ученья не тратьте-ка.Объединись, теория с практикой!<p>РАЗГОВОР С ТОВАРИЩЕМ ЛЕНИНЫМ</p>Грудой дел, суматохой явленийдень отошел, постепенно стемнев.Двое в комнате. Я и Ленин —фотографией на белой стене.Рот открыт в напряженной речи,усов щетинка вздернулась ввысь,в складках лба зажата человечья,в огромный лоб огромная мысль.Должно быть, под ним проходят тысячи…Лес флагов… рук трава…Я встал со стула, радостью высвечен,хочется — идти, приветствовать, рапортовать!«Товарищ Ленин, я вам докладываюне по службе, а по душе.Товарищ Ленин, работа адоваябудет сделана и делается уже.Освещаем, одеваем нищь и о́голь,ширится добыча угля и руды.А рядом с этим, конешно, много,много разной дряни и ерунды.Устаешь отбиваться и отгрызаться.Многие без вас отбились от рук.Очень много разных мерзавцевходят по нашей земле и вокруг.Нету им ни числа, ни клички,целая лента типов тянется.Кулаки и волокитчики,подхалимы, сектанты и пьяницы,—ходят, гордо выпятив груди,в ручках сплошь и в значках нагрудных…Мы их всех, конешно, скрутим,но всех скрутить ужасно трудно.Товарищ Ленин, по фабрикам дымным,по землям, покрытым и снегом и жнивьём,вашим, товарищ, сердцем и именемдумаем, дышим, боремся и живем!..»Грудой дел, суматохой явленийдень отошел, постепенно стемнев.Двое в комнате. Я и Ленин —фотографией на белой стене.<p>МРАЧНОЕ О ЮМОРИСТАХ</p>
