Джон Китс
Стихотворения
ВОСХОД ЭНДИМИОНА
...под конец король Билли спросил меня, кто из
живших когда-то стихотворцев в наибольшей степени
соответствует идеалу поэта (...)
...и я сказал:
- Китс.
- Джон Китс, - прошептал Печальный Король Билли.
Да-да. - И через мгновение: - Но почему?
Дэн Симмонс. Гиперион
На вопрос, который задан в эпиграфе Печальным Королем, у англичан давно есть ответ: даже тот, кто вовсе никаких стихов не читает, Китса знает - хоть немного. Шекспира англичанин проходил в школе, Мильтона знает по имени, хотя наверняка не читал: больно длинно писал великий слепец, о Байроне слышал, что был такой лорд, боровшийся за свободу Греции, писавший длинные стихи, - но едва ли этот самый англичанин, будь он даже не рядовым, держи он даже у себя на книжной полке полного Байрона в недорогом "вордсвортовском" издании, из Байрона хоть что-то вспомнит. Легенда - есть, а вот в непременный круг чтения для англичанина Байрон не входит.
Китс входит обязательно. В 1995 году, в связи с двухсотлетием со дня рождения Китса, даже биологи появлялись в радио- и телепередачах, чтобы разобрать, к примеру, сонет "Кузнечик и сверчок" и констатировать, что с энтомологией у Китса - полный порядок. Даже члены правящей ныне лейбористской партии, на своих съездах поющие "Интернационал", три восьмистишия (XIV-XVI) из поэмы Китса "Изабелла" знают наизусть, их Бернард Шоу объявил истинно марксистскими, - даром что поэму Китс окончил как раз за месяц до рождения Карла Маркса. А политики прежних лет, люди истинно культурные, - Маргарет Тэтчер, к примеру, - Китса цитировали довольно часто. Англия без Китса немыслима, - как Голландия без полей цветущих тюльпанов, как Испания без ритмов гитары-фламенко.
В России, увы, имя Китса совсем недавно еще ничего не означало. Процитирую предисловие Е.Г.Эткинда к вышедшей в 1997 году в "Новой библиотеке поэта" книге "Мастера поэтического перевода, XX век":
"Можно ли представить себе панораму русской поэзии без Шиллера, Парни, Шенье, Барбье, Беранже, Гейне, Байрона? Называю только тех, кто стал неотъемлемой частью русской литературы в XIX веке - наряду с нашими собственными поэтами. Позднее к ним были присоединены Данте, Шекспир, Гете. В конце XIX - начале XX века русская поэзия открыла для себя Уолта Уитмена, Эдгара По, Шарля Бодлера, Леконта де Лиля, Артюра Рембо, Поля Верлена, Райнера Мария Рильке. Без них наша литература непредставимая.
Без Джона Китса наша родная, русская поэзия и в XIX, и в первой половине XX века прекрасно представима.
Лишь в 1895 году появился первый достоверно известный, притом дошедший до печатного станка русский перевод из Китса: к столетию со дня рождения поэта Николай Бахтин (1866-1940) под псевдонимом Н.Нович опубликовал сонет Китса "Моим братьям". Издатели первого советского научно подготовленного издания Китса в "Литературных памятниках" (1986) об этом переводе не знали, как не знали и о том, что в 1903 году Вс.Е.Чешихин опубликовал около 30 строк из поэмы Китса "Гиперион". Первыми переводами из Китса считались опубликованные в 1908 году переложения Корнея Чуковского ("Слава" и "День"), выполненные без соблюдения ритма и формы оригинала; увы, славный Корней Иванович, как и большинство теоретиков поэтического перевода, когда дело доходило до практики, результаты демонстрировал ужасные. В октябре 1963 года Л.К.Чуковская записала, что чуть ли не первая фраза, сказанная ей тогда совсем еще молодым Иосифом Бродским при знакомстве в Комарове у Ахматовой, была такая: "Переводы Чуковского из Уитмена доказывают, что Чуковский лишен поэтического дара".
Насчет Уитмена сейчас речи нет, но ранние переложения Чуковского из английских романтиков - Джона Китса и Томаса Мура - мнения Бродского, увы, не опровергают. Напечатанный Леонидом Андрусоном в 1911 году перевод баллады Китса "La Belle Dame sans Merci", будучи переиздан в 1989 году в "Стихотворениях и поэмах" - самом до сего дня полном издании Китса (в серии "Классики и современники"), оно же, увы, по сей день и последнее, - книгу не украсил, ибо неизвестно, зачем заменили уже ставший классическим перевод Вильгельма Левика. Наконец, "Ода греческой вазе", которую в 1913 году напечатал в своем единственном поэтическом сборнике прекрасный поэт Василий Комаровский, оказалась той ласточкой, которая не делает весны.
Все, что было сделано в последующую четверть века, тоже не стоит разговоров, даром что весьма вольное переложение все той же баллады "La Belle Dame sans Merci" в своем сборнике "Горний путь" поместил в 1923 году кембриджский студент Владимир Набоков. В первой половине тридцатых годов кое-что из Китса перевел Михаил Зенкевич, но переводы оставались неизданными до девяностых годов нашего века.