Страстьми земными не смущаем,Он не терялся никогда.· · · · · ·· · · · · ·Бывало, в деле, под картечьюВсех рассмешит надутой речью,Гримасой, фарсой площаднойИль неподдельной остротой.Шутя однажды после спораВсадил он другу пулю в лоб;Шутя и сам он лег бы в гроб —· · · · · ·Порой незлобен как дитя,Был добр и честен, но шутя.XVIIОн не был тем, что волокитойУ нас привыкли называть;Он не ходил тропой избитой,Свой путь умея пролагать;Не делал страстных изъяснений,Не становился на колени;А несмотря на то, друзья,Счастливей был, чем вы и я.· · · · · ·· · · · · ·· · · · · ·Таков-то был штаб-ротмистр Гарин:По крайней мере мой портретБыл схож тому назад пять лет.XVIIIСпешил о редкостях ТамбоваОн у трактирщика узнать.Узнал немало он смешного —Интриг секретных шесть иль пять,Узнал, невесты как богаты,Где свахи водятся иль сваты;Но занял более всегоМысль беспокойную егоРассказ о молодой соседке.«Бедняжка! — думает улан, —Такой безжизненный болванИмеет право в этой клеткеТебя стеречь — и я, злодей,Не тронусь участью твоей?»XIXК окну поспешно он садится,Надев персидский архалук;В устах его едва дымитсяУзорный бисерный чубук.На кудри мягкие надетаЕрмолка вишневого цветаС каймой и кистью золотой,Дар молдаванки молодой.Сидит и смотрит он прилежно…Вот, промелькнувши как во мгле,Обрисовался на стеклеГоловки милой профиль нежный;Вот будто стукнуло окно…Вот отворяется оно.XXЕще безмолвен город сонный:На окнах блещет утра свет;Еще по улице мощенойНе раздается стук карет…Что ж казначейшу молодуюТак рано подняло? КакуюНазвать причину поверней?Уж не бессонница ль у ней?На ручку опершись головкой,Она вздыхает, а в рукеЧулок; но дело не в чулке —Заняться этим нам неловко…И если правду уж сказать —Ну кстати ль было б ей вязать!XXIСначала взор ее прелестныйБродил по синим небесам,Потом склонился к поднебеснойИ вдруг… какой позор и срам!Напротив, у окна трактира,Сидит мужчина без мундира.Скорей, штаб-ротмистр! ваш сюртук!И поделом… окошко стук…И скрылось милое виденье.Конечно, добрые друзья,Такая грустная статьяНа вас навеяла б смущенье;Но я отдам улану честь —Он молвил: «Что ж? начало есть».XXIIДва дня окно не отворялось.Он терпелив. На третий деньНа стеклах снова показаласьЕе пленительная тень;Тихонько рама заскрипела.Она с чулком к окну подсела.Но опытный заметил взглядЕе заботливый наряд.Своей удачею довольный,Он встал и вышел со двора —И не вернулся до утра.Потом, хоть было очень больно,Собрав запас душевных сил,Три дня к окну не подходил.XXIII
