Как облака, висящие над ним,Стал мрачен лик суровый Акбулата;Дрожь пробежала по усам седым,Взор покраснел, как зарево заката.«Что произнесть решился ты, Селим!» —Воскликнул он. Селим не слушал брата.Как бедный раб, он пал к его ногамИ волю дал страданью и мольбам.XXX «Ты видишь: я погиб!.. спасенья нет…Отчаянье, любовь… везде! повсюду!..О! ради прежней дружбы… прежних лет…Отдай мне Зару!.. уступи!.. я будуТвоим рабом… послушай: сжалься!.. нет,Нет!.. ты меня как ветхую посудуС презреньем гордым кинешь за порог…Но, видишь: вот кинжал! — а там: есть бог!..XXXI Когда б хотел, я б мог давно, поверь,Упиться счастьем, презреть все святое!Но я подумал: нет! как лютый зверь,Он растерзает сердце молодое!И вот пришло раскаянье теперь,Пришло — но поздно! я ошибся вдвое,Я, как глупец, остался на земли,Один, один… без дружбы и любви!..XXXII Что медлить: я готов — не размышляй!Один удар — и мы спокойны оба.Увы! минута с ней — небесный рай!Жизнь без нее — скучней, страшнее гроба!Я здесь, у ног твоих… решись иль знай:Любовь хитрей, чем ревность или злоба;Я вырву Зару из твоих когтей,Она моя — и быть должна моей!»XXXIII Умолк. Бледней снегов был нежный лик,В очах дрожали слезы исступленья;Меж губ слова слились в невнятный крик,Мучительный, ужасный… сожаленьеУгрюмый брат почувствовал на миг.«Пройдет, — сказал он, — время заблужденья!Есть много звезд: одна другой светлей;Красавиц много без жены моей!..XXXIVЧто дал мне бог, того не уступлю;А что сказал я, то исполню свято.Пророк зрит мысль и слышит речь мою!Меня не тронут ни мольбы, ни злато!..Прощай… но если! если…» — «Я люблю,Люблю ее! — сказал Селим, объятыйТоской и злобой, — я просил, скорбел…Ты не хотел!.. так помни ж: не хотел!»XXXV Его уста скривил холодный смех;Он продолжал: «Все кончено отныне!Нет для меня ни дружбы, ни утех!..Благодарю тебя!.. ты, как об сыне,Об юности моей пекся: сказать не грех…По воле нежил ты цветок в пустыне,По воле оборвал его листы…Я буду помнить — помни только ты!..»XXXVI Он отвернулся и исчез как тень.Стоял недвижим Акбулат смущенный,Мрачней, чем громом опаленный пень.Шумела буря. Ветром наклоненный,Скрипел полуразрушенный плетень;Да иногда, грозою заглушенный,Из бедной сакли раздавался вдругБеспечной, нежной, вольной песни звук!..XXXVII Так, иногда, одна в степи чужойЗалетная певица, птичка юга,Поет на ветке дикой и сухой,Когда вокруг шумит, бушует вьюга.И путник внемлет с тайною тоскойИ думает: то, верно, голос друга!Его душа, живущая в раю,Сошла печаль приветствовать мою!..XXXVIII
