Она меня рукою обняла. —Ах, я почти уверена была,Что не откажешь в просьбе мне одной:Не покидай меня, возьми с собой,Не преступи вторично свой обет…Теперь… ты должен знать!..» — «Нет, Лора, нет! —Воскликнул я. — Оставь меня, забудь;Привязанность былую не вдохнутьВ холодную к тебе отныне грудь, —Как странники на небе, облака,Свободно сердце и любовь легка».И, побледнев как будто бы сквозь сна,В ответ сказала тихо мне она:«Итак, прости навек, любезный мой;Жестокий друг, обманщик дорогой,Когда бы знал, что оставляешь ты…Однако прочь безумные мечты,Надежда! сердце это не смущай…Ты более не мой… прощай!.. прощай!..Желаю, чтоб тебя в чужой странеНе мучила бы память обо мне…»То был глубокой вещей скорби глас.Так мы расстались. Кто жалчей из нас,Пускай в своем уме рассудит тот,Кто некогда сии листы прочтет.Зачем цену утраты на землеМы познаем, когда уж в вечной мглеСокровище потонет и никакНельзя разгнать его покрывший мрак?Любовь младых, прелестных женских глаз,По редкости, сокровище для нас(Так мало дев, умеющих любить),Мы день и ночь должны его хранить,И горе! если скроется оно:Навек блаженства сердце лишено.Мы только раз один в кругу земномГорим взаимной нежности огнем. Пять целых лет провел в Париже я.Шалил, именье с временем губя; Первоначальной страсти жар святойЯ называл младенческой мечтой.Дорога славы, заманив мой взор,Наскучила мне. Совести укорУбить любовью новой захотев,Я стал искать беседы юных дев;Когда же охладел к ним наконец,Представила мне дружба свой венец;Повеселив меня немного дней,Распался он на голове моей…Я стал бродить, печален и один;Меня уверили, что это сплин;Когда же надоели доктора,Я хладнокровно их согнал с двора.
